Наследник Ярости
Шрифт:
Кусок опять не лез в горло, и Ирвальд решил прогуляться по окрестностям, чтобы собраться с мыслями. Что дальше делать, он не знал. Бегство жены покрыло его род позором - владыки осудят его и без того неудачный выбор, а хранители станут насмехаться, особенно после того, как он открыто пренебрёг Отрадой.
Но ещё хуже было оставить всё так, как есть. Семья не потерпит, если оскорбление останется безнаказанным. Он должен найти владыку, увёзшего Ярушку, и заставить держать ответ. Только как его найти? Лишь одно существо знало ответ...
Ирвальд вновь полетел
Ирвальду не хотелось возвращаться в замок. Он всё еще ощущал присутствие жены в каждой комнате, и боялся признаться самому себе, что отчаянно скучает. Но он знал, что сумеет побороть это чувство.
Ненависть - вот что должно прийти на смену вожделению. Ненависть - когда голова её слетит с плеч, а тело растерзают псы.
Ирвальд упивался ненавистью, разжигая огонь внутри себя, и ему наконец-то стало хорошо. Он больно сжал коленями бока Юрея и шепнул ему на ухо, куда лететь.
Спустя несколько минут ядокрыл опустился возле хижины Топчанки, Ирвальд соскочил на землю и отпустил зверя в облака.
– Ну, здравствуй, ведьма!
– плотоядно улыбнулся он, распахивая дверь, - готово ли твоё зелье?
Топчанка выронила тушку зверька, которую свежевала, стоя на коленях, вытерла руки о передник и поспешно встала. По лицу расплылась счастливая улыбка. Все прошлые обиды тотчас же улетучились и она, трепеща от счастья, кинулась к нему в объятия.
– Ирвальд!
– с придыханием прошептала ведьма, расстёгивая кафтан владыки, - Ирвальд.
– Соскучилась?
– он не смог сдержать довольной ухмылки, - ты ничего не забыла?
– Забыла!
– Топчанка, извиняясь, приложила пальцы к губам и хихикнула, - конечно, забыла!
Ведьма подбросила поленьев в очаг и вылила в пустой котёл зелье, затем добавила немного ароматных трав. Ирвальд втянул носом запах, чувствуя, как мышцы его расслабляются. Он вмиг скинул одежду, оставшись совершенно нагим, и прильнул к ведьме. Топчанка неловко сражалась пальцами с завязками на платье, и он нетерпеливо разорвал их одним движением когтистой руки.
– Я скучала, владыка!
Ирвальд припал губами к её рту, а ладони настойчиво искали грудь. Ведьма стонала от наслаждения, принимая ласки, которыми её раньше не баловали. Ревность кольнула сердце крошечной иглой, однако Топчанка прогнала её куда подальше. Негоже было ревновать владыку, ведь сейчас он с ней.
Ирвальд долго любил её, пока солнце за окном не спряталось, и в хижине потемнело. Ведьма прильнула к его груди, запутавшись волосами в его шевелюре, и тихонько рассмеялась.
Её смех почему-то вывел Ирвальда из себя. Дурман рассеялся, а лицо ведьмы задрожало и расплылось, принимая совершенно другой, ненавистный ему образ. Теперь на Ирвальда глядели янтарные глаза с лукавыми искорками, пляшущими в глубине. Нежные, как персиковый цвет, щеки манили его пальцы дотронуться до них. Ирвальд протянул руку, но образ тотчас же растаял, уступая место пепельно-серому лицу, покрытому бородавками.
Он зарычал то злости
Ирвальд дёрнулся в омерзении, вскочил с постели и с ужасом посмотрел на дело своих рук.
– Топчанка, - прошептал он, - Топчанка, прости. Я не хотел... Проклятое зелье!
Ведьма была мертва, и ему стало не по себе. В этот раз он перешёл все дозволенные границы и убил ту, которая, похоже, действительно ему была рада. Убил вез вины и без повода. Неужели она заслужила такую участь?
– Топчанка, - позвал Ирвальд, вставая на колени перед мёртвым телом, - прости, прости...
Бледное лицо ведьмы постепенно синело, руки безвольно лежали на постели, а ноги застыли в нелепой позе. Ирвальду больно было смотреть на неё. Он поднял ладони и поднёс к своему лицу. Был единственный выход, но думать о таком он не смел. Владыки прибегали в нему лишь в крайнем случае, и ведьма отнюдь не была достойным выбором. Но Ирвальд никак не мог заглушить чувства вины. Из всех безумных поступков в его жизни, этот, пожалуй, был самым безумным. И горечь ещё не скоро отпустит сердце.
Наконец, он всё-таки принял решение.
– Да будет так!
– произнёс Ирвальд, отсекая мечом свой левый шип.
Отрубленный шип покатился по полу и вдруг подскочил, объятый голубоватым пламенем. Ирвальд ждал, пока он сгорит дотла. Затем собрал в ладонь пепел и сдунул его на лицо Топчанки. Ведьма закряхтела и пошевелила губами. Глаза её встали на место и тут же наполнились слезами. Громко рыдая, Топчанка заползла подальше в постель и забилась в подушки.
– Не серчай, ведьма, - только и смог сказать Ирвальд.
Он быстро оделся и покинул хижину, потирая окровавленную ладонь. На месте шипа бугрился багровый пенёк. Ирвальд знал, что больше не сможет отрастить шип. Это была плата за сто лет жизни, подаренные Топчанке. Он понимал, что придётся придумать достойный ответ, почему лишился столь знатного символа владык. Однако он не смог бы поступить иначе.
В замке его поджидал Мораш. Ирвальд почти не удивился, увидев отца. Слухи о том, что владыка ищет пропавшую жену, уже облетели долину. Лицо Мораша, как и следовало ожидать, выражало крайнее недовольство.
– Ты мог бы сразу мне рассказать!
– упрекнул он сына.
– Это моя жена, - устало возразил Ирвальд, - и я хочу сам разобраться.
– Да уж, вся долина жужжит, как муха над падалью. Я уже сообщил Авгуру, он летит сюда. Калеш недоволен и ждёт, чем всё закончится. Твоя жена покрыла наш род позором.
– Не только она, - хмыкнул Ирвальд, - с ней был синий владыка.
– О чём ты говоришь?
– в ужасе воскликнул Мораш, - ты в своём уме?
– В своём! Миклош видел его собственными глазами. Он молод и красив!