Нарвское шоссе

Юрьевич Сезин Сергей

Это отец Светки Феоктистовой, той девчонки, которая медитировать пыталась, но у нее не вышло. Она мне фотки показывала, что отец там делал. Я думал, что увижу груду обломков бетона, как на месте многих дотов на линии Маннергейма, а оказалось, что все выглядит далеко не до основания разрушенным.

Так что я немного успокоился и продолжил выполнять то, что от меня требовалось. Но тревога не ушла совсем, она осталась где-то близко, готовая в любой момент прорваться наружу. Наверное, из-за нее я практически не помнил, чем нас в этот день кормили. Так. вроде сытый. Вроде помню, что до обеда делал одно, а после другое. Но что я ел? Кто бы это подсказал…

И еще – за день я раза три вспомнил бабушку и то, что она мне говорила насчет того,

чтоб Бога не забывал. Я б сейчас сходил и свечку поставил, только я не знаю, какой святой отвечает за выживание на поле брани. Но, я думаю, что мне б в церкви сказали про это.

Только ближайшая церковь осталась в Кингисеппе. Может, в какой-то деревне она тоже была, но я не знал точно. Попробовал вспомнить "Отче наш", но дальше "хлеб насущный даждь нам днесь" не вспомнил.

Вечером этого дня в дот доставили важный груз – два ящика, весом килограмм по двадцать пять. Мы по приказанию Волоха разгребли наши патронные запасы, поставили привезенные ящики поглубже и заставили их ящиками с патронами. Это были ящики с толом. Передали также детонаторы и бикфордов шнур. Взрывчатка нам была дана на случай необходимости подорвать дот. Когда наступит эта необходимость, то приказ нам передадут. Тогда в верхней крышке ящика надо удалить дощечку, и под ней откроется гнездо под взрыватель.

**********************

К этому моменту Кингисеппский УР выполнил задачу по удержанию своих позиций до отхода нарвской группировки 8-й армии из Эстонии. Ее Таллинская группировка продолжала оборонять столицу Эстонской СССР до конца месяца. А соединения армии, сражавшиеся у Нарвы, избежали окружения между Нарвой и Кингисеппом и смогли отойти на восточный берег реки Луги. Погибшие бойцы и командиры 3-й и 4-й рот 263-го ОПАБ, 266-го ОПАБ, части 191-й сд и Нарвского рабочего полка пали не зря. Они не дали немецкой пехоте отрезать нарвскую группу от переправ через Лугу.

Управление 11-го стрелкового корпуса, 11-й, 118-й, 48-й, 268-й, 125-й дивизии, часть сил 191-й дивизии, полк 4-й дивизии народного ополчения, Нарвский рабочий полк могли продолжить воевать на правом берегу реки.

Кингисеппский УР остался на другом берегу, обороняя получившийся плацдарм. 8-я армия даже решила упрочить его положение, нанеся удар на Кингисепп и восстановив статус-кво. С 18 августа начинаются попытки отбить город у противника. Город атакуют превратившийся в стрелковую часть 266-й ОПАБ, часть сил 191-й дивизии, Нарвский рабочий полк, ныне входящий в состав 11-й стрелковой, саперы. Упоминаются моряки и даже танки 1-й танковой дивизии. Результат атак описывается по-разному, от взятия всего города до захвата северо-восточной окраины Кингисеппа. Танки даже прошли через город и вернулись. Но контрударом противник вновь овладел Кингисеппом. Бои под городом шли до 22 августа. Взятие города обычно датируется 20-м числом.

Но бросив силы на взятие города, командование 8-й армии не обратило внимание на пехотное заполнение УРа. Противник воспользовался этим и нанес в ночь 19 августа удар в направлении Дубровка, в тыл обоим линиям обороны УРа.

Комендант УРа майор Котик уже не раз просил командование усилить УР пехотой и пр… Ему отвечали, что посланы делегаты связи с соответствующими распоряжениями. И действительно, 18 августа от 191-й дивизии в УР пришли два батальона и одна рота из третьего плюс две минометные роты. Прибывшие подразделения развернулись фронтом на запад и на восток, потому что ожидать атаки можно было с обоих сторон.

Атака на Дубровку застала батальон 191-й дивизии под командованием Петрова врасплох, батальон разбежался и оставил Дубровку к 5 часам утра. Противник вышел в тыл сооружениям, не ожидавшим этой атаки. Гарнизоны оказались

в крайне опасном положении. Их основное вооружение было смонтировано было с расчетом на отражение атаки с запада, а не с востока. Гарнизон сооружений был далеко не полностью вооружен стрелковым оружием, и даже у командиров не у всех было личное оружие. Пехота же полевого заполнения разбежалась.

Дубровский узел УРа оказался на грани прорыва и уничтожения.

…Меня разбудила жуткая какофония. Я, наверное, только что заснул, сменившись с поста, а вот теперь голова никак не соображала, что со мной и где я. И почто меня будят так рано? Я сел на лежанке, голова еще спала, а глаза все еще были закрыты. И тут меня немилосердно встряхнули за плечо, так что голова едва не оторвалась. Глаза наконец разлепились и увидели Островерхова.

— Не спи! Тревога!

Спали мы не раздеваясь, только ботинки и обмотки снимали. Ах да, и ремни с пилотками. Я послушно, но страшно медленно потянулся к ботинкам. Островерхое расталкивал еще кого-то.

Теперь я уже стал понимать, что будят нас, колотя в гильзу, что висит у дота, а откуда-то до нас доносится стрельба. Шнурки завязал и разобрал, что это не просто стрельба, а такая, которую я никогда в жизни не слышал, даже сильнее, чем в кино. Когда намотал обмотки, то осознал, что стрельба с востока. Уже было ясно, что работают пулеметы и пушки. Надевая на ходу снаряжение, я вылетел в ход сообщения, обо что-то споткнулся, но не упал, проскользнул в дот и занял место по боевому расписанию. Егор уже был на месте и даже вставил ленту. С топотом влетали опоздавшие. Ага, я тут не самый великий разгильдяй. А шея аж заболела – хорошо меня Федор Ильич тряхнул. Теперь мне остеохондроз много лет не страшен. Интересно, а если меня за другое место так хватануть, произойдет ли профилактика остеохондроза поясничного отдела?

Тут я аж с подвыванием зевнул и заразил этим Егора. Но тот зевал потише и прикрывал рот ладонью – а вообще мама мне когда-то давно говорила так делать.

Стрельба длилась с полчаса, потом стала стихать, но при этом несколько приближаться. Я вопросительно поглядел на Егора, но он смотрел на меня, тоже ничего не понимая.

С запада не стреляли. Было еще темно. Мы сидели и думали, что ждет нас через какое-то время. Я-то точно об этом думал, и, скорее всего, остальные тоже. Ну, может, Островерхов как уже повоевавший или Волох как офицер (ой, то есть командир) о чем-то другом думали.

Волох попытался дозвониться ротному, но, видно, связи не было. Рации в доте не имелось. Один кронштейн для крепления". [1] Хотя радист у нас во взводе числился. Это Моня. Но, впрочем, у нас числился и электромеханик, хотя из электрического у нас был только телефон. И фонарик-динамка у взводного. В свое время объяснили про то, что организация взвода рассчитана на новые доты с электрогенераторами. А коль нас посадили в старый дот, в котором генератора нет, то зачем нам электромеханик к нему? Вот он и займется тем, что более нужно. А именно – насосом Альвейера. [2] Вручную. А посадили бы нас в полевые укрепления, где принудительного охлаждения нет, то был бы, к примеру, подносчиком.

1

В укрепленном районе имелись 22 рации для установки в доты (на 45 lотов), но комендант УР запретил ими пользоваться, чтоб не демаскировать их работой доты. Он полагал, что у немцев имеются очень точные радиопеленгаторы, которыми они могут вскрыть систему обороны.

2

Насос Альвейера применялся в дотах для подачи воды в систему охлаждения пулеметов. Имелся также его отечественный аналог завода «Красный факел».