Нарвское шоссе
Шрифт:
Зато завтра будет чуть лучше – из Кингисеппа привезут кино "Чапаев"… Пшенка тоже будет. С рыбою. Островерхов расскажет про то, как едал в молодости суп из двуглавой воблы, а наивный Митя спросит, где ж такая дивная рыба водится. Его разочаруют, что нигде. Это просто суп из голов воблы. А это народ шутил, что голов больно много, наверное, вобла двуглавая была. А Костя Званцев расскажет, что раньше народ боялся есть астраханскую селедку, отчего-то думая, что те, кто ее едят, заболеют. А потом из Питера приехал академик и при опыте на себе установил, что рыбу есть можно и безопасно. И даже вкусно. Народ тоже попробовал и убедился, что
Утро началось с грохота бомб. Не нам на головы, но слышно было здорово. Аж все повскакивали. Грохот доносился с востока. Наверное, бомбили Кингисепп или железную дорогу за ним. Мне уже рассказали, что когда батальон ехал сюда из Питера, тоже попали под бомбежку, и кисло было под бомбами лежать.
А я этого не испытывал еще. Ребята говорили, что когда бомба летит, какой-то надрывающий душу свист издает. В кино это было, только я еще не знаю, это так, как в кино или страшнее.
Вообще был раньше фильм "Порох", я его как-то по телику смотрел. Вот в нем авианалет и бомбежка страшная, воют самолеты, свистят бомбы, пули бьют по земле и все это не кончается и не кончается… Наверное, оно похоже на правду, потому что в других фильмах бомбежка не так страшна.
Скоро я это увижу.
Хода назад мне нет, вспоминать, что не годен к службе стыдно, а то, что гарнизоны дотов стоят до последнего, мне уже объяснили… Была в одном кино песенка "Кто куда, нам – только прямо."
Ладно, разбудил нас немец, а вот сейчас уже и подъем должен быть. Половина народу решила последние двадцать минут поспать, остальные курят, а я пойду умываться. Будет от бомбежки хоть одно полезное дело, толкаться не придется. А вообще, что еще от бомбежки полезного может быть?
Наверное, только глушеная рыба, если бомба в реку попадет. Не надо ждать, когда клевать будет. Утречко выдалось опять мрачным, но дождя не было. Приступили к водным процедурам. В том числе и к бритью. Я у себя чаще электробритвой пользовался, иногда только станком сбривая не захваченные "Харьковом" волоски, которые разрослись в гордом одиночестве. А здесь брились опасной бритвой. Их было на отделение пять штук, поэтому брились по очереди. Зеркалец не было, потому мы брились по двое. То есть я и Коля садимся друг к другу с намыленными фэйсами и бреем друг друга. Так зеркала не надо, и довольно быстро получается. Правда, царапины от бритв каждый день… Волынцев на это рассказал, что они на финской войне тоже так брились на морозе. И ухитрялись побрить друг друга, пока вода не успеет совсем остыть. А помкомотделения (его Федор Игнатьич зовут или младший сержант Островерхов, если официально) вообще рассказывал, что на гражданской они, бывало, и "по-свинячьи" брились. Это так называется способ, когда сильно отросшие волосы поджигаются, а потом горящая щетина мокрой тряпкой гасится. Б-р-р-р! У него тогда такое же ощущение было, и он радовался, что по молодости ему еще вообще бриться не надо было. Пока умывался, вспомнил кое-что. У этой песенки дальше было: "Наши боги-две дороги, что ведут в последний бой".
Попробовал пропеть это. Островерхов, что подошел умываться, одобрил. Спросил, что за песенка, я ответил, что точно не помню, слышал ее в кино про комсомольцев в гражданскую войну курсантская бригада выгружалась. Молодые ребята, чуть постарше меня. Увидели они, как мы бежим, но не растерялись. а в цепь развернулись и на белых ударили.
— Спасибо.
— Да брейся, брейся. А после боя я свой батальон не нашел. Бежали "быстрей, чем заяц от орла". А мне куда деваться? Пошел к ихнему командиру батальона проситься, чтоб к ним взяли. А он меня не взял. Я ж ведь тогда неграмотный был, а курсанты, они на курсах учились, чтоб командирами стать. А в бой их кинули из-за обстановки.
— А что с вами потом было?
— Пошел на станцию. Ближе к вечеру стали уже потихоньку возвращаться. Собрали из вернувшихся сводную роту, сказали, что при повторении такой трусости в трибунал отправят и присоединили нас к соседнему полку. Оказалось, наш весь полк так опозорился, а командир полка к белым перебежал… Ладно, давай добривайся, а бритву потом вернешь.
— Товарищ младший сержант, а что еще дальше было?
— Еще месяц воевал, пока не ранило. А после ранения попал я в дивизию товарища Щорса. Знаешь такого?
— Нет.
— А, ну к вам в Латвию могли кино про него не успеть завезти. Геройский был командир, и дивизия была крепкая, так вот, как мы под хутором, не бегала. Воевал я в ней до лета, когда Киев оставили. Мы тогда против петлюровцев больше воевали, под Коростенем, Житомиром…
Под Коростенем Щорс и погиб. А в тот же месяц отравили комбрига Боженко. Зараза какая-то ему яд подсунула. А он мужчина уже в летах был. Несколько дней со смертью боролся, пока костлявая верх не взяла. А начдива нашего в цепи пуля в голову достала. Хорошие были командиры…
А потом петлюровцы в город ворвались, где Боженко похоронили и из могилы его выкинули. Потому, когда Щорс погиб, его мы там хоронить не стали. Гроб запаяли и отвезли в Самару. Не хотелось, чтоб петлюровская сволочь над ним после смерти измывалась…
Островерхов ушел, а я добрился. Зеркальце мне он же оставил, так что можно было и одному бриться. Вымыл бритву, вытер ее и зеркальце полотенцем И пошел к палатке. Как подошел, горнист сыграл сигнал на подъем.
Как раз вовремя. Так что я не спеша свое уложил, островерховское ему на вещмешок его положил. Пока народ моется-бреется, я неспешно на себя "предпродажный глянец" наведу.
Сейчас нас построят, перекличку сделают, потом чайку дадут и какую-то работу выполнять направят. Что будет сегодня? Проволока или сектора расчищать? Лучше бы в дот. Хотя сидеть в бетонной коробке немного на нервы давит, там работа больше нравится. А еще б лучше с пулеметом работать. Мне понравилось, хоть и сложно.
И мое желание сбылось, хотя и не совсем так. Попал я не в дот, а в БОТ, где мы втроем ящики с патронами вскрывали и диски набивали. А двое из его гарнизона у нас их принимали и в точку укладывали. Ну и, конечно, сначала показали, как это делается. Потому что в точке стояли танковые пулеметы, с диском на 63 патрона, а не таким, как у обычного дегтяря. Они меньше по диаметру, но толще.
БОТ оказался старым танком, закопанным в землю. Потому он и называется бронированной огневой точкой. Мотор у него снят, и сзади через моторную часть сделан выход из точки. Над землей торчит только башня, в которой стоят два танковых пулемета. Башня граненая, с грибовидным колпаком сверху. Внутри помещается только один человек, второй сидит в корпусе и ему помогает. Рядом сделан небольшой блиндажик для их проживания, потому что в этой тесной коробке – прямо как в банке с рижскими шпротами. В доте тоже не разгуляешься, но не настолько.