Нарвское шоссе

Юрьевич Сезин Сергей

В перекур мы все в башню заглянули, а с разрешения сержанта – командира точки и внутрь залезали. Но я не полез – глянул в башню, удивился тесноте и не стал дальше исследовать. Видал я подобное: девять человек под газом в одни "жигули" и в воротный столб. Как мы тогда не убились в этой братской могиле – не знаю. Так что мне эта точка живо напомнила неприятное шестилетней давности, оттого и не полез

Вообще точка мне показалось какой-то ненадежной. Броня совсем нетолстая. Наверное, и сантиметра нет. То есть получается, что только от пуль прикроет, как у БТР в мое время, да и то не крупного калибра. Но башня маленькая, ее плохо издали видно будет. Может, это и поможет.

Вот захотел я в дот, а мне на мое хотение суррогатный дот послали. Вот и желай. В моем дворе, до переезда в теперешнюю квартиру, жил такой Вовка Рашпиль. А Рашпиль у него не погоняло было, а фамилия

по паспорту. Он смолоду восточной философией увлекался и нам про разный там дзен-буддизм и дао втирал. Слова там были умопомрачительные: "Авалокитешвара" или "сансара". Бывали и какие-то понятно звучащие слова вроде "яма". Но означали они какую-то запредельную хрень. Мы-то к его словам привыкли, а вот незнакомые с ним ребята пару раз ему насовали за употребление таких слов, подумав, что он их так обматерил не по-детски.

Так вот он говорил, что по восточным понятиям мы можем накапливать запас удачи. Но обычно народ его не понимает и тратит удачу по пустякам. Вот накопилось у него немного удачи, а он стоит и ждет маршрутку. И начинает думать: "Ну где же это она, скорее бы она подъехала, а то я опоздаю". Маршрутка подъезжает, а его запас удачи на это тратится. А вот если к этому отнестись с пониманием, то такие желания не высказывать, а копить удачу впрок. Потом использовать на очень большое и нужное дело и спастись от совсем толстого полярного лиса. Это еще как-то понятно, но вообще от него я понял, что эти восточные мудрецы проповедуют, что много чего нужно копить и сохранять. Пунктик у них на сохранении. Он даже нам рассказывал, что надо сохранять даже сперму, и три-четыре раза девку попользовать, кончив только на последний раз. Чтоб свою энергию не истощать. По-моему, это такая хрень, что и сказать невозможно. И не получится так сделать, Тем более, что плодятся всякие восточные народы, как тараканы. Наверное, у них только мудрецы так умеют, а прочие нет, оттого их миллиарды уже.

Еще Вовка медитацией увлекался. Он объяснял, что в ней сам себя в гипноз вводишь и можно так успокоиться, когда тебя обидели, отдохнуть, если сильно устал, и даже сверхспособности развить. Потом я еще с одной девчонкой встречался, она тоже медитацией увлекалась. Но не из-за восточного, а в каком-то бабском журнале вычитала, что этим многие кинозвезды увлекаются. Но она честно призналась, что сколько ни пыталась, в транс войти не получалось. И просветление тоже не снизошло. Вовка же в итоге с катушек съехал. Сначала была философия, потом трава, потом герыч. А после он из окна выбросился. Иногда я про него думал, что это он так медленно с катушек съезжал – сначала это, потом следующее, а потом вообразил себя не торчком, а богом, и захотел полетать.

Или, может, эта восточная философия такая ядовитая штука, что русские мозги от нее отравляются?

А может, это мы только думаем про эту философию, что она такая заковыристая и отравная, а на самом деле она не такая? Ведь живут же там миллионы крестьян и рабочих, которые не могут так мыслями извращаться, как мудрецы в монастырях? И не учены либо совсем, либо частично, чтоб все эти умопомрачительные слова повторять и использовать?

Надо будет попробовать про эту философию что-то почитать самому. Вовка мог и перекрутить по своему или не так понять.

Ящик показал дно. И диски кончились. Сейчас нам что-то другое придумают. Вот ход сообщения к этому БОТу мелковатый, в нем только на карачках безопасно двигаться. Тьфу, еще и на это удачу потрачу! Тьфу на эту философию!

От двукратного "тьфу" удача сохранилась. Пришел Волынцев и повел нас к другому БОТу, тоже диски заряжать. А после в недавно построенном дзоте делали стол для пулемета, и дверь сбивали да навешивали. Так прошло время до обеда, в трудах да заботах.

На обед дали щей с капустой, только в них еще и гречка была добавлена, чтоб два блюда совместить. А на третье что-то вроде морса. Я так думаю, что на клюкве, но точно б не сказал.

В послеобеденный отдых я все размышлял, как мне быть, коль вскоре немцы заявятся? Оружия как не было, так и нет. И не только у меня. Размышления привели меня к идее превратить лопатку в оружие. Это я не сам додумался, это я вспомнил Сашку Лысого. Их в десанте много чему учили, чтоб воевать чем угодно. И пользоваться лопаткой как оружием тоже. Сашка нам даже показывал, что эту лопатку можно метать как топорик, и она глубоко в дерево входит. Мы тоже Сашкину лопатку метать пробовали, но у нас так здорово не выходило. Еще Сашка рассказывал, что это немцы придумали – использовать лопатки как оружие в Первую мировую. Все ими пользовались по делу, а они еще и так. Сашкина лопатка несколько отличалась

от моей, она была пятиугольной, а у меня четырехугольная. Потому Сашкина была и больше похожа на оружие, а моя – больше на инструмент. Ну ладно, сойдет и эта. Попросил Пашу Черного покрутить ручное точило и заточил. Паша удивился, что я совсем не тупую лопату так точу, но покрутил. А я ему объяснил, что он не зря мучился, вертя точило, а оружие делал. Пашка удивился снова, но, когда я ему предложил его лопатку заточить, отказался. Может, он и прав, ведь, если как следует даже тупой лопаткой по руке приложишь, то будет ой-ой-ой. Но прав и я, потому что если острой лопаткой рубанешь, не обязательно будет бить со всей дури. Можно будет и вполсилы. Так что вскрытие покажет, как ответили мужику врачи, когда он спросил, от чего он умрет, если сегодня напился паленой водки и закусил гнилой колбасой.

Сегодняшний обед стал необычным не только этим. Прилетел немецкий самолет. Я-то его не разглядел, но Коля, который рассказывал про это чертово озеро, по которому острова плавают, разглядел кресты на крыльях и фюзеляже. Глаза у него острые, он ими видит, как будто в бинокль глядит. А спустя часок пожаловали еще три самолета и пошли на Кингисепп. А вскоре откуда-то из той стороны донеслись разрывы бомб. Я посчитал взрывы, и у меня получилось сорок восемь. Считали и другие, вышло у всех разное число – от сорока двух до шестидесяти. Кто знает, бомбили ли они город, или где-то рядом себе цель нашли, но я подумал, что они могли разбомбить уходящих на восток беженцев. Представил себе это, и мне стало нехорошо. Вспомнил и виденные мною на дороге тела убитых, и рассказы двоюродного брата Миши, который добровольцем в Югославию уехал, а остальное фантазия дорисовала. Получилось что-то кровавое и страшное.

Поэтому я подумал еще немного и сказал себе, что те, кто сюда пришли и здесь людей убивать начали, жить не должны, И место им – в здешней земле в качестве удобрения. А тех местных, кто им хочет помогать убивать наших (это я вспомнил рассказы Миши о зверствах хорватов) — в самое гнилое болото. На радость кикиморам.

Сегодня снова рыли ходы сообщения. Вообще-то хотелось бы поближе к оружию быть, но это желание сбылось только ближе к вечеру, когда с нами провели занятие по борьбе с танками. Но оно было не очень подробным. На плакате показали, какие у танка уязвимые места, и что с ними нужно делать. Надо стрелять бронебойным и пулями по смотровым щелям танков, когда танк приближается – под гусеницы кидать связки гранат, либо специальную противотанковую гранату. Когда танк переползет через траншею – ему на мотор надо бросать бутылку с горючим, предварительно запалив на ней фитиль. Бутылку с горючим и специальную гранату нам сегодня не показали, но показали, как из пяти гранат связать связку. Связок было две – из настоящих гранат и из спортивных гранат. Спортивную связку пустили по рядам, чтоб все ее могли потрогать, а настоящую связку – только посмотреть, как она выглядит. Но лейтенант, проводивший занятие, сказал, что это еще не все, будут еще занятия и практики будет побольше. Спортивную связку я в руках подержал – увесисто получилось, наверное, с килограмм. Если бы еще знать, как с такой гранатой обращаться. У нас в школе были плакаты с изображениями гранат, оставшиеся от советских времен, но именно таких на плакатах не было. Спросил Пашу, Колю, Митю – умеют ли они с такой гранатой обращаться. Они сказали, что нет. Ладно, проявим инициативу.

За ужином я подошел к Волынцеву и рассказал про это. И попросил нам хоть на пальцах объяснить, как с гранатой обращаться. Из винтовки-то мы все стрелять стреляли (хотя как – это отдельный разговор), а тут полное незнание. Волынцев задумчиво глянул на меня, а потом сказал, что я молодец. А он этот вопрос упустил за бесконечными хождениями туда-сюда и постоянным раздроблением отделения. Завтра он попробует на складе боепитания раздобыть гранаты и показать нам. А если будет возможность – то и заняться метанием. Метать снаряженную, это как начальство разрешит, поскольку меры предосторожности соблюдать надо. А вот спортивную гранату – это вполне можно. Благо она по размерам и весу с боевой РГД совпадает. Тут они с Островерховым стали обсуждать, кто из них с какими гранатами знаком. Островерхов сказал, что знаком с гранатой образца четырнадцатого года и с французской "лимонкой". Волынцев ответил, что французская не пойдет, потому что у нее запал сейчас другой. Граната образца четырнадцатого и сейчас состоит, только на нее сейчас надели оборонительный чехол, чтоб больше осколков от нее было. Он с ней знаком, а также с гранатой РГД-33, связку из которой сегодня показывали. Так что завтра ждет нас не только работа, но и боевая учеба.