Наемник
Шрифт:
Он оторвался от меня, перевернул на спину, заломил руки над головой и придавил к полу жёстким толчком бёдер. Он обращался со мной, как с тряпичной куклой.
— Тише, — услышала я его голос. — Мэделин, тише. Меня никто не видел.
Я заморгала. Снова. Его… голос…
Я мотала головой, пытаясь разглядеть его сквозь туман, затягивающий сознание. Едва могла различить высокие скулы, песочно-русые волосы. Его прекрасные зелёные глаза, смотрящие на меня сверху вниз. Если бы не пыталась сохранить сознание, ахнула бы.
Он
Мой герой. Мой воображаемый любовник.
— Чёрт возьми, — пробормотал он, наклоняясь, чтобы коснуться моей щеки. — У тебя кровь.
Мой незнакомец — последнее, что я видела перед тем, как тьма поглотила меня.
Глава 7
Мэделин
Странная эйфория охватила меня прежде, чем я отключилась. Извращённый восторг от того, что должно было быть чистым ужасом. Будто ко мне прикоснулся не сам дьявол во плоти, а падший ангел.
Мой герой. Моя грязнейшая фантазия. Мой преследователь. Он пришёл.
Вот только наше воссоединение оказалось не таким, как в мечтах.
Челюсть болела и немела, и… была мокрой. Я повернула голову и увидела рядом с собой на подушке несколько тающих кубиков льда, от которых по наволочке растекалось мокрое пятно. Между подушкой и матрасом застряло скомканное полотенце. По спине пробежала дрожь — от чего-то гораздо более холодного, чем лёд.
«Никто меня не видел…»
Я моргнула, пытаясь стряхнуть пелену. Он притащил меня в эту убогую комнату, уложил на кровать, приложил лёд к челюсти. Он позаботился обо мне сам.
Я села. На мне всё ещё пижама. Как он вообще меня нашёл?
Оглядела комнату. Зашторенное окно. Потускневшая репродукция какого-то пастбища, криво висящая на стене, и пустая бутылка от «Джек Дэниэлс» на полу под ней. Стул, стоящий вплотную к кровати. Он придвинул его — я видела следы на потертом ковре в углу, где он стоял изначально. Моя розовая спортивная сумка лежала на подушке, и при виде её мои брови взметнулись вверх. Но не так высоко, как когда я увидела, что лежало на прикроватной тумбочке.
Нож.
«Тебе следовало послушаться. Спрятаться. Не высовываться», — прозвучал в тишине голос из моих снов. Только это было не то мягкое «О, Мэделин, как я рад тебя видеть», о котором я мечтала.
Это был он. Господи.
Я перевела взгляд от его жёсткого, отрывистого голоса к двери ванной. Он стоял в проёме, вытирал полотенцем мокрые светлые волосы, швырнул его обратно на раковину и направился через комнату к изножью моей кровати.
Я не знала, бежать, плакать или поздороваться.
Но, Боже правый, он был в десять раз сексуальнее, чем в моих искажённых воспоминаниях.
Его коротко стриженные волосы, по которым я мечтала провести ладонью, теперь выглядели иначе. Они отросли и были растрёпаны. Будто после сна. Или, в данном случае, после душа — да поможет
Это определённо он. Таких глаз не было ни у кого. Мятно-зелёные, как воды залива в ясный день — настолько прозрачные, что сквозь них видны водоросли на дне. Такой невероятный цвет. Я могла бы смотреть в них часами, если бы обстоятельства были другими.
Если бы я не лежала здесь в таком уязвимом, неловком положении.
Я опустила взгляд на его обнажённую грудь. Капли воды после душа всё ещё блестели на чётко очерченных мышцах, на рельефном прессе, на тонкой дорожке волос, ведущей от пупка под резинку спортивных шорт. Я слишком хорошо помнила, что он… крупный, а его тело было произведением искусства. Моя память не отдавала ему должное. Теперь он казался ещё более рельефным, ещё более мужественным. Крепким, сильным и в сто раз более соблазнительным. В тысячу раз более тревожным.
А что до опасности…
Я прикусила губу, сбитая с толку собственной физической реакцией на него. Сердце колотилось, грудь тяжелела, каждая клетка тела остро ощущала его присутствие, то напряжение, что сгущалось в воздухе между нами.
«Ты могла умереть», — проговорил он, разрывая тишину.
Я вздрогнула и отвела глаза от его груди. Тут же поймала на себе ледяной взгляд его зелёных глаз, так контрастирующий с… обеспокоенностью в его голосе?
«Обычно люди теряют сознание от удара в подбородок. От резкого поворота головы. Мой мозг ударился о внутреннюю стенку черепа, произошла лёгкая черепно-мозговая травма. Это перегрузило нервную систему, и я отключилась. Так тело справляется с травмой. Моей жизни ничто не угрожало».
Он смотрел на меня, не моргая.
Я пожала плечами и попыталась пошутить: «Могу рассказать подробнее, если хочешь». На мгновение мне показалось, что уголок его губ дёрнулся.
Но он не улыбнулся, и меня охватило разочарование.
«Рядом со мной нет ничего, кроме боли, — резко бросил он. — Я — плохие новости, чёрт возьми».
Мои глаза расширились от искренности, прозвучавшей в его словах.
«Ты позаботился обо мне. О моём разбитом подбородке. Я позвонила, и ты каким-то чудом нашёл меня. Ты не плохие новости. Ты… моя самая грязная, самая тёмная фантазия. Ты мой герой».
«Ты не понимаешь. Я — последний, к кому стоит обращаться за помощью». Особенно такой, как ты… в твоём положении…"
Он схватил с тумбочки полупустую бутылку «Джек Дэниэлс», отхлебнул из горлышка, допил и швырнул её на ковёр, где она покатилась, присоединившись к другой пустой. Он пошатнулся, вытер рот тыльной стороной ладони — алкоголь ударил в голову.
На лице у него была пьяная отрешённость. Он был пьян в стельку. Опасная мужественность в самом сексуальном и самом нетрезвом её обличье.