Мой прекрасный монстр
Шрифт:
Я была в сердце территории искажённых, окружённая их высшим обществом, и, несмотря на мою метку, несмотря на присутствие Арло и Гэллена, я чувствовала себя уязвимой, беззащитной перед лицом чего-то непонятного и потенциально опасного.
И тут музыка, до этого звучавшая фоном, изменилась. Стала более торжественной, более значимой. Сотни свечей вспыхнули ярче, словно повинуясь невидимой команде.
Все разговоры мгновенно стихли. Повернув голову к центральному проходу, я увидела, как с противоположной стороны к арке с цветами направляются
Время остановилось.
Райт. Он выглядел как языческий бог. В идеальном чёрном смокинге, подчёркивающем широкие плечи и стройную фигуру. Белоснежная рубашка с безупречно завязанной бабочкой контрастировала с его смуглой кожей. Волосы, обычно растрёпанные, были аккуратно уложены, но несколько непослушных прядей всё равно выбились, падая на его лоб — такие знакомые, такие родные, что у меня сжалось сердце.
Его лицо было непроницаемым — высеченная из камня маска, не выражающая ни радости, ни печали, ни сомнения. Только глаза, эти невероятные глаза, которые снились мне каждую ночь, казались живыми — темными омутами, полными невысказанных тайн.
Он шёл к арке размеренным, уверенным шагом, не глядя по сторонам, словно кроме его цели ничего не существовало в мире. Ни разу не повернул голову, не окинул взглядом собравшихся. Его сосредоточенность была почти пугающей.
Только когда он проходил мимо нашего ряда, я заметила это — едва уловимое движение, микроскопическую трещину в его безупречной маске. Его правая рука дёрнулась, словно от электрического разряда. Брови на мгновение сошлись на переносице, образуя глубокую складку. Это длилось не более секунды — мимолётное нарушение контроля, которое заметила только я.
Он знал. Он почувствовал. Он ощутил моё присутствие так же отчётливо, как я ощущала его.
В моей голове кричали тысячи голосов, сливаясь в один отчаянный вопль: «Райт, что происходит? Скажи, что это просто сон, что ты не женишься на Мелиссе. Скажи, что всё это — жестокая шутка, нелепое недоразумение, хитроумный план. Что угодно, только не правда».
Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Я хотела вскочить, броситься к нему, схватить за отвороты этого безупречного смокинга, трясти его, кричать в лицо, требовать объяснений. Как он мог? После всего, что было, между нами.
Но я оставалась неподвижной, прикованной к месту невидимыми цепями — страхом, гордостью, непониманием. И ещё — упрямой, нелогичной надеждой, которая отказывалась умирать. Надеждой, что всё это — часть какого-то сложного, запутанного плана. Что Райт знает, что делает. Что он не предал меня.
Он достиг арки и развернулся, встав лицом к залу. И на краткий, но бесконечно долгий миг, его глаза нашли мои. В них не было вины или раскаяния. В них была непоколебимая решимость и что-то ещё — что-то, чего я не могла расшифровать, как ни пыталась.
А потом музыка изменилась снова — стала ещё торжественнее, ещё пронзительнее.
И тогда в проходе появилась она. Мелисса.
Она
Она излучала уверенность и утончённую элегантность, которая не имела ничего общего с показной роскошью. Её тёмные волосы были собраны в высокую, сложную причёску, которая открывала точёные скулы и изящную линию шеи. В её глазах, устремлённых на Райта, светилась такая надежда, такое предвкушение, что мне стало физически больно.
Её платье было произведением искусства. Корсет с открытыми плечами идеально облегал стройную фигуру, подчёркивая тонкую талию и элегантные изгибы тела. Он был щедро украшен тончайшей вышивкой и кружевом, создававшими впечатление, будто её тело покрыто морозными узорами. Деликатные рукавчики слегка спадали с плеч, придавая образу романтичность и хрупкость.
На шее красовался широкий кружевной чокер, повторяющий мотивы вышивки на платье, подчёркивающий изящество её шеи. В руках она держала букет — ослепительно — белые цветы с вкраплениями зелени, перевязанные тонкой лентой.
Ревность, которую я испытала, увидев её, была не просто эмоцией — это была физическая боль, острая и безжалостная, пронзившая меня насквозь. Я никогда не считала себя ревнивой, но в этот момент мне казалось, что внутри меня поселилось чудовище, раздирающее мои внутренности когтями.
Она шла по проходу неторопливо, с королевской грацией. Каждый её шаг был выверен, каждый взгляд — наполнен значением. Люди смотрели на неё с восхищением, с благоговением, как на что-то божественное и недосягаемое.
Дойдя до Райта, она остановилась напротив него. Они выглядели как идеальная пара — словно две половинки одного целого, две части единого совершенства.
В этот момент мне показалось, что я сейчас просто соскользну со стула. Лёгкие отказывались работать, отказывались принимать воздух этого мира, пропитанный запахом свечей, цветов и чужого торжества. Тёмные пятна поплыли перед глазами, и я почти приветствовала приближающуюся потерю сознания — что угодно, лишь бы не видеть, что произойдёт дальше.
Правитель искажённых, Саймон Вэрейнг, приблизился к паре и начал произносить речь. Его голос доносился до меня словно издалека, размытый и нечёткий. Я пыталась сфокусироваться на словах, но они ускользали, растворялись в воздухе, не достигая сознания.
Паника нарастала внутри меня, как приливная волна — неумолимо и безжалостно. Мне было нечем дышать, некуда бежать, негде спрятаться. Я была пленницей этого момента, этой церемонии, этой невыносимой реальности.
И тогда, в самый разгар моего внутреннего хаоса, я почувствовала это — холодное прикосновение металла к моей шее. Настолько неожиданное, настолько неуместное, что на мгновение оно вытеснило даже боль от происходящего.