Мой прекрасный монстр
Шрифт:
Под его руководством наше общество процветало в строгой гармонии. Правила и порядок ценились превыше всего, и Росман обеспечивал их соблюдение с неумолимой последовательностью. Его политика “Чистоты и Порядка” определяла каждый аспект нашей жизни — от образования до подбора партнёров для создания семьи.
И сейчас наблюдая за секретной передачей документов одному из его прислужников, я ощутила, как в моём сознании зарождается догадка. Если в общедоступных архивах нет информации об истинных парах, возможно, она хранится в тайных хранилищах. Эта
Если мои догадки верны, то, возможно, именно там я найду ответы на свои вопросы. Волнение пробежало по моей коже, сердце забилось чаще. Это была первая реальная зацепка за весь день.
За окнами уже сгустились сумерки. Решив, что на сегодня поисков достаточно, я собрала свои вещи и направилась домой, обдумывая план действий.
В родительском доме меня встретил запах ужина и негромкие голоса. Мама, увидев меня, сразу засыпала вопросами о самочувствии и с напускной бодростью сообщила, что поиски моего истинного продолжаются. Я заметила, как отец нахмурился при этих словах, да и мама тоже выглядела напряжённой. Их беспокойство было понятным — затянувшийся поиск истинного мог вызвать подозрения.
Поднявшись в свою комнату после ужина, я приняла решение не выходить из дома этой ночью. Мне хотелось проверить утверждение искажённого о том, что моё тело будет “наказывать” меня за отсутствие близости с ним. Несмотря на всё произошедшее, я всё ещё не могла полностью довериться ему.
Приняв душ и переодевшись в пижаму, я нырнула под пуховое одеяло. Прошлая ночь без сна и день, полный событий, давали о себе знать накатывающей усталостью. Я опустила веки, надеясь найти в объятиях Морфея долгожданный отдых.
Но реальность, имела совершенно другие планы.
Глава 10
Сначала я словно поймала тень чьего-то дыхания — теплые, неровные волны воздуха, которые, казалось, играли с моей щекой. Кто-то будто стоял надо мной, и это чувство присутствия было настолько отчетливым, что по коже пробежали мурашки.
Когда я все же решилась открыть глаза, тьма никуда не исчезла. Несколько долгих секунд я часто моргала, стараясь прояснить зрение. Каждый вдох отдавался гулким эхом, а запах старого дерева, пыли и воска окутывал меня со всех сторон. Постепенно очертания предметов проступали из темноты.
Я медленно приподнялась, чувствуя, как затекшие мышцы протестуют против движения. Мои пальцы коснулись холодной деревянной поверхности — церковной скамьи. Сквозь узкие витражи пробивался тусклый лунный свет, рисуя причудливые узоры на каменном полу.
«Снова эта чертова церковь», — мысль пронеслась в голове с горечью узнавания.
Он снова призывал меня, используя свою мерзкую, темную магию. Никогда еще я не испытывала такой концентрированной ненависти — она буквально клокотала во мне.
В самом темном углу, там, где тени сгущались
Тишина натянулась между нами, как струна, готовая лопнуть в любой момент. Я не отводила взгляда от этой тени, хотя и не могла ничего разглядеть.
— Чего ты так уставилась на меня? — его голос, низкий и хриплый, разорвал тишину, отразившись от холодных стен. В тоне слышалось раздражение, но за ним скрывалось что-то еще. Беспокойство? Страх?
По тому, как он слегка сдвинулся в тени, я поняла, что он нервничает. Будто бы у него промелькнула мысль, что я смогла его разглядеть, рассмотреть то, что он так тщательно скрывал. Но на самом деле я видела лишь смутный контур фигуры, поглощенной тьмой. Тем не менее, я продолжала пронзать взглядом это место, словно мои глаза могли прожечь темноту насквозь.
— Не смей применять свои грязные заклинания ко мне! — процедила я сквозь зубы, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони.
Воздух в церкви, казалось, сгустился. Холодная ярость поднималась во мне волной, заставляя дрожать.
— Я буду использовать любые заклинания, которые захочу, — отрезал он, и в его голосе прозвучала стальная нотка угрозы. — Если ты продолжишь нарушать наш уговор.
Он сделал паузу, словно давая мне возможность вспомнить условия договора, который я действительно помнила. Каждую ночь, в этом месте. Встречи, о которых никто не должен знать.
— Я ничем тебе не обязана! — мой голос сорвался на крик. Эхо подхватило последнее слово, многократно повторив его, прежде чем оно растворилось в тишине. — Такой, как ты, не имеет права указывать мне, что делать!
Я чувствовала, как напряжение в воздухе нарастало с каждой секундой. Темный силуэт в углу оставался неподвижным, но я физически ощущала его злость — она исходила от него почти осязаемыми волнами, заполняя пространство между нами.
— Я и так нахожусь здесь, нарушая все возможные законы! — продолжила я, уже не сдерживая эмоций. Моя грудь вздымалась от тяжелого дыхания, а голос дрожал от ярости и отчаяния.
— Мы с тобой в одной лодке, — в его голосе звучала такая непоколебимая уверенность, что на мгновение я почувствовала себя глупой истеричкой. — Так что заканчивай этот концерт страданий — твоё нытьё меня раздражает.
Его грубость и язвительный тон только подлили масла в огонь моего гнева. Такой самоуверенный, такой невыносимый!
Порыв ветра ворвался через разбитое окно где-то под потолком, и холодный воздух обжег кожу. Я невольно поежилась, обхватив себя руками. Хотя бы сегодня на мне была пижама, а не тонкая ночная сорочка, как прошлой ночью. Но я была босиком, и каждый шаг по каменному полу отзывался болью — мелкие камешки, пыль и щепки впивались в стопы.
Я медленно прошла к одной из церковных скамей и села, сложив руки на груди в защитном жесте. Тень в углу по-прежнему не двигалась.