Мой прекрасный монстр
Шрифт:
— Ты играешь со мной, — выпалила я, сжимая кулаки. — Если ты не хочешь говорить правду, я ухожу.
Я сделала шаг назад, готовая развернуться и бежать обратно к поселению, но его голос остановил меня:
— Далеко ты всё равно не уйдешь, — сказал он с таким спокойствием, будто сообщал мне о погоде на завтра. — Ни далеко, ни надолго.
Я резко обернулась, чувствуя, как сердце пропускает удар от этих слов. Внутри всё сжалось от неприятного предчувствия.
— С чего это вдруг? — спросила я, пытаясь сохранить хотя бы видимость уверенности, хотя внутри
Он издал тихий смешок, от которого по моей коже пробежал холодок.
— Истинные не могут существовать порознь. — он говорил с безжалостной прямотой, будто объявлял смертный приговор. — И каждый раз, когда мы с тобой находимся вдали друг от друга, нас будут преследовать различного рода… сложности в нашем организме.
Я сделала шаг назад, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
— Сначала метка чешется, потом она начинает болеть. Дальше появится ломота в теле, возможно, потеря памяти, ухудшение здоровья. В конечном итоге метка завладеет твоим разумом, пока не достигнет своей единственной цели — встречи со своим истинным.
Я почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Все, что он говорил, звучало как страшная сказка, которую рассказывают непослушным детям. Но глубоко внутри я знала, что он не лжет. Метка действительно болела все сильнее с каждым днем.
— Но я не могу быть с искаженным, — прошептала я, скорее убеждая себя, чем его.
— Поэтому у меня есть предложение.
— Какое? — спросила я, уже догадываясь об ответе.
— Я хочу разорвать истинность, — просто сказал он, будто это было самым обычным желанием в мире.
Холодок пробежал по моей спине. В памяти мгновенно всплыли слова старейшины, его предостережения и мрачный взгляд, когда он говорил о попытках разорвать связь истинных.
— И как же ты планируешь это сделать? — спросила я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.
— Пока не знаю, — в его голосе впервые появилась нотка неуверенности. — Но это временно. А пока что нам придется встречаться здесь каждую ночь.
— Каждую ночь?! — я не поверила своим ушам. — Ты сошел с ума! Я не могу каждую ночь сбегать из дома! Это заметят, меня будут искать, и я вообще, даже будучи сейчас рядом с тобой, нарушаю закон, за который полагается смертная казнь!
— Это не моя проблема, и если ты не хочешь неприятностей куда серьезнее, чем недовольство твоих соплеменников, лучше сделать так, как я говорю. Поверь, ломота в костях и бессонница будут меньшими из твоих проблем, если мы не будем встречаться.
Его тон не оставлял места для возражений — властный, снисходительный, полный сарказма, будто он разговаривал с неразумным ребенком, а не с равным. Это бесило меня, но страх перед неизвестностью и возможными последствиями был сильнее.
— Я… я подумаю, — выдавила я, ненавидя себя за эту слабость.
— Подумай, только не слишком долго. Время не на нашей стороне.
Глава 9
Солнце
Я вспомнила, как до рассвета просидела в этой заброшенной церкви с человеком, с которым мне не хотелось бы находиться, даже если мы останемся одни на земле. Какая ирония судьбы — мой истинный оказался тем, кого я должна ненавидеть. Искажённый. Враг всего, что для меня свято.
В ту ночь я вся продрогла, замёрзла до костей. Я была лишь в одной ночнушке, а лето в этом году не радовало теплотой, особенно ночи — они были пронизывающе холодными. Я помню, как обхватила себя руками, пытаясь сохранить хоть немного тепла. Каменные стены церкви, казалось, впитывали последние крупицы тепла из воздуха, превращая помещение в склеп.
Постепенно мои глаза, привыкшие к тьме, начали различать контуры окружающих предметов. Заметив, как помещение становится светлее, я поняла, что приближается рассвет. Облегчение смешалось с тревогой — ночь закончилась, но что дальше?
— Мне пора, — произнесла я, нарушив долгое молчание, между нами.
Я всё ещё не знала, находился ли он рядом со мной или уже ушёл. Мы не разговаривали, просто ждали рассвета. Точнее, я ждала — ему не обязательно было оставаться, и это сбивало меня с толку. Зачем он всё ещё здесь?
Когда я начала приподниматься с пыльной церковной лавки, раздался протяжный скрип. Дерево, потемневшее от времени, было изъедено жучками. Когда-то эти скамьи наверняка были местом для молитв и размышлений, а теперь служили приютом для нежеланной встречи двух людей.
— Ещё немного, — неожиданно произнёс он, когда я попыталась встать.
Его голос — низкий, с едва уловимой хрипотцой — заставил меня вздрогнуть. Я не совсем понимала, почему он хотел хоть ещё немного задержать меня, ведь ему должно было быть так же неприятно моё общество, как и мне — его. Впрочем, кто знает, что творится в голове у искажённого?
Но вместо ответа я услышала шорох, удаляющиеся шаги и потом — тишину. Он ушёл вот так, просто молча, не попрощавшись, не объяснившись. Часть меня испытала облегчение, а другая, к моему стыду, — лёгкое разочарование. Я ожидала… чего-то. Объяснений, может быть? Я покачала головой, отгоняя эти мысли.
Я не стала чего-то ждать и тоже поспешила на выход. При свете рассвета я старалась идти так, чтобы не попасться кому-то на глаза. Мне всё время казалось, что за мной кто-то следит. Паранойя окутывала сознание, шорох листьев и треск веток под ногами превращались в шаги преследователя. Глубоко вдохнув, я заставила себя успокоиться, понимая, что это просто страхи в моей голове. В это раннее утро все ещё должны были спать, улицы были пусты, а окна домов — темны.