Мне отмщение
Шрифт:
– Предатели...
– скаля острые зубы, прошипел Стрелок, сутулясь и покачиваясь, как кобра.
– Я убил, защищаясь...
Клинок двигался в согнутой, поднятой, руке, как смертоносное жало. Вокруг мялись, ругались, топтались и шумно сопели. Дахма нетерпеливо фыркала, била копытом и пыталась сплясать.
– Полезай на кобылу, - прошипел Рами, и Антара не сразу понял, что шипят ему.
– Полезай и гони к своей Абле!
– А ты?
К сумеречнику снова скользнули - по-умелому, так же, по-змеиному, целя
Тишину смыло воплями:
– Сволочь! Подлая мразь! Ты не стоил его сандалий!
Сейчас скопом бросятся, для храбрости орут, что же делать?!
– Рами, я тебя не брошу!
Стрелок рявкнул:
– Гони, я сказал!!! Я справлюсь! Гони к Абле, потом в Мариб!
Лезвие с шумом рассекло воздух, Антара визгнул, закрывая лицо руками. Ладони залило теплой чужой кровью.
– В Марибе встретимся! Гони!
Булькающие стоны умирающих он больше слышать не мог. Антара прыгнул - животом поперек кобыльей спины, Дахма зацокала, затопталась, вокруг орали, ногу, ногу, давай, Антара, задирай и перекидывай ногу - сел!!!
– Гони!!!
В голове принялось опасно смеркаться, кругом вдруг замельтешили огни, факелы, откуда здесь всадники... Истошное ржание Дахмы привело его в чувство, Антара дал шенкелей, и кобыла - помчалась!
Изо всех сил обжимая бока идущей карьером лошади - да знал он, знал, что чем крепче колени сжимаешь, тем шибче пойдет, но стремян-то нет!
– юноша сквозь свист в ушах и громкий топот слышал гаснущие за спиной крики.
В темноте нападавшие орали, толкались и мешали друг другу - но у них были копья. Поэтому когда на него снова побежали все скопом, Тарег прыгнул. Подпрыгнул, перекувырнулся в воздухе и приземлился за спинами кучи малы.
Прямо перед Азамом.
Зиндж шагнул, занося булаву:
– Выродок!..
И сумел уклониться от рассекшего воздух лезвия - один раз. Потом удалось полоснуть по руке, а потом - по лицу, глубоко. Зиндж с хрипом осел на камни.
Куча мала, вопя, покатилась, и пришлось снова прыгать.
Воевавших на западе с альвами учили: если альв прыгает вверх, кувыркаясь, - это хорошо. Тебе. А альву - плохо. Значит, не справляется с круговой обороной. Кстати, сородичи Тарега знали эту закономерность и, описывая трудность схватки, говаривали: "Пришлось мне попрыгать". Наоборот, то есть "Даже покувыркаться не пришлось", не говорили. Потому что все знали: этот фокус сходит в рук один. Ну два. Ну три раза. Но если ты уже кувыркаешься, а помощи нет, значит, дело плохо. Даже самого ловкого "танцора" можно достать копьем, если он устал.
Тарег устал. Шлепнулся под брошенное - в грудь метили, уже не до шуток - копье, покатился по камням. Последний раз он так прыгал в Красном замке. Но в Красном замке его выручил человек. Аммар.
Земля под ним затряслась -
– Вон они! Бейте воров! Они угнали нашу лошадь!
Люди Азама заорали в ответ и бросились кто врассыпную, а кто наперерез нападающим.
Мутайр нашли, где переправиться через вади. Отлично, теперь людям Азама будет чем заняться и без сумеречника. Все, красавцы, разбирайтесь без меня.
Тарег пригнулся и быстро побежал, лавируя между дерущимися. Прочь, прочь отсюда. В становище гвардейцы, в пустыне - обозленные хозяева Дахмы. Нужно держаться подальше от тех и других.
Отбежав на приличное расстояние в ночь, Тарег с облегчением выдохнул и ссыпался на землю, оползая спиной по одиноко стоявшему высокому камню.
Камень оказался теплым и мягким, зашевелился, сдвинулся, и нерегиль упал навзничь.
– Ты очень вольно толкуешь свои обещания, рррр...
– из темноты склонилась огромная, красноглазая, капающая слюной морда Манат.
– Давал слово не бросаться, а бросился, ррррр...
Несколько мгновений они смотрели друг другу в глаза - он, лежа на спине, она, нависая, как над цыпленком.
– Пр-ррибавляю, - наконец, прорычала Манат, и Тарег заорал, потому что когтистая лапища вцепилась ему в волосы и вздернула на ноги:
– Миледи! Ай!.. Что вы делаете?!..
– Прр-рибавляю к оставшимся двум услугам трр-ретью...
– проклацала пасть.
– Слушай мой приказ, Стрелок!
И Манат нагнулась, проходясь по брылям длинным розовым языком:
– Рррр...
– Миледи!
– глупо задрыгался он, тщетно пытаясь отвернуться от надвигающихся, обвисших слюной челюстей.
– Что за шутки! Мы на такие услуги не договаривались! Найдите себе другого охотника целоваться!
Если не загрызет сейчас - значит, никогда не загрызет. А если загрызет, то сейчас, не откладывая. Такой наглости, как у тебя, Полдореа, боги не спускают.
– Д-дурр-рак!
– рявкнула богиня, на мгновение замерев.
– Я тебя не поцелую! Я тебя загрызу!
И, разинув пасть, прихватила зубищами горло.
Мустафа, скособочась на спине лошади - достали дротиком в бок, суки, да и вся грудь в кровище, исполосована, рубаха клочьями висит - повелительно махал рукой: давайте, давайте, мол, скорее, обдирайте трупы и убираемся отсюда!
Они узнали самое главное: Дахму угнал Авадов черномазый сынок. Хотел завернуть в становище, но - прохрипел зиндж-невольник прежде чем испустить дух - поспорил со своими и решил убраться с бесценной добычей подальше. Ну что ж, далеко не уедет - все посредники, способные выложить деньги за кобылу-жемчужину, сидят сейчас в аль-Румахе. Дальше ярмарки не уедешь, Антара ибн Авад. Кобыла приметная, как приведешь ее, - сразу пойдут разговоры. И мы тебя сцапаем.