Мне отмщение
Шрифт:
Трясясь на спине вороной красавицы, Антара проклял вселенную и поклялся, что больше никогда - ты слышишь меня, Всевышний!
– никогда не будет ездить без стремян. Иначе он останется не только без возможности сесть и ходить ровно, не враскоряку, но и без потомства.
Шатры клана почтеннейшего Убая юноша разглядел издалека - черные полотнища четко виднелись на рыжих камнях обширной котловины, в которую осенние дожди успели нацедить мелкое озерцо. Вершина холма, к которой лепились крохотные домишки Дживы, выплывала из туманной
У шатра дяди Антара почтительно спешился. К тому времени, как Убай вышел, вокруг вертелись, верещали, тыкали пальцами и восторженно голосили все дети и мужчины становища. Женщины осторожно выглядывали из-под пологов, скрывая платками лица.
Дядя выплыл животом вперед, оглаживая длинную бороду. Запоясанный халат из потрепанной парчи - сменял в прошлом году на двух баранов - расходился на пузе, показывая малиновую рубаху в жирных пятнах. На груди болталась, свисая чуть ли не до пупа, толстая золотая цепь с немного помятым медальоном - гнезда для драгоценных камней пустовали, похоже, Убай цепь оставил, а камни продал.
Увидев Дахму, толстяк разинул рот. Визжавшие кругом мальчишки зашлись в восторженных воплях:
– Вороная! Вороная! Чудо!
Дядя сморгнул, сглотнул, дернув кадыком, поднял дрожащие руки и пошел к кобыле, как слепец или безумный - с неподвижным взглядом и все еще разинутым ртом.
– Это мой выкуп за Аблу!
– поспешно сообщил Антара и протянул Убаю длинный ремень чумбура.
Дядя отсутствующе покивал и медленно, как во сне, принял повод. Кобыла кокетливо развернула сухую длинную голову и покосилась огромным, как яблоко, глазом.
И вдруг Убай бросил чумбур, вскинул руки и прочел, плача и захлебываясь от радости:
Бег ее подобен ветру, чье благое дуновенье Схоже с ветром ибн Дауда, величайшего провидца! Всех коней она прекрасней, ибо мудрый понимает: "Лучше года ночь свершенья, по которой год томится"! 13Все забили в ладоши и закричали от восторга, Антара тоже покивал: хорошая импровизация.
13
Цит. по "Жизнеописание доблестной Фатимы". Москва, "Наука", 1987.
Меж тем Убай порывисто снял с себя золотую цепь и, несмотря на попытки Дахмы укусить его в руку, надел украшение кобыле на шею. Вокруг запели, женщины возбужденно закричали, кружась и оглашая окрестности вибрирующими воплями.
– А где Абла?
– пытаясь перекричать общий гомон, проорал Антара на ухо Убаю.
Тот отмахнулся, потом плюнул и махнул унизанной перстнями-печатками рукой
Антару пихнули в спину:
– Вот она!
Юноша развернулся с глухо стукающим, замирающим в полете сердцем.
Дюжий зиндж вытолкнул вперед кого-то тоненького и замотанного в покрывало. Из-под черной ткани на Антару косил большой насурьмленный глаз. На мгновение отведя толстый платок, Абла прошипела:
– Проси, чтобы отец нас отпустил! Прямо сейчас!
– А как же свадьба?..
– Проси, говорю! Иначе ночью убьют, чтоб забрать кобылу без платы!
– Чего?
– Отец тебя убьет и заберет и кобылу, и выкуп от того купца! Купец вечером в кочевье приехать должен! На завтра свадьба назначена! Проси, говорю, а то ночью под камнями зароют! Ты что, думаешь, отец в первый раз меня сватает?!..
Антара охнул, икнул и решился:
– Дядя! Отдайте мне вашу дочь в жены!
– пришлось снова орать в волосатое ухо Убая.
Тот прервал декламацию и, хмурясь, приобернулся:
– Чего?..
– Можно я Аблу заберу? Не нужна мне свадьба, дядя, мне жена нужна - и все!
И толстяк взорвался:
– Да забирай ее, только не трогай меня, вай, что делаешь! Забирай! Забирай! Забирай девку, вай, что мне девка, тут такая красавица!
И Убай замахал руками, да так, что печатки на волосатых пальцах принялись летать прямо перед носом Антары, и юноша не стал искушать удачу, схватил Аблу за рукав и затолкался из толпы прочь.
Ко времени, как солнце вскарабкалось в зенит, они успели довольно далеко отъехать. Молодые мчали на сведенном от ближайшего шатра оседланном верблюде, рабыни тряслись на двух других - этих, пользуясь суматохой вокруг кобылы, умыкнули от палатки заезжего торговца, причем вместе с вьюками. Кстати, интересно, что там во вьюках, может, повезло, и там, к примеру, ковры!..
Итак, время подошло к полудню, и беглецы - хотя почему беглецы? все ж законно.. ну, кроме верблюдов...
– спешились. Рабыни хихикали и подмигивали. Антара завел возлюбленную в песчаный распадок, постелил плащ - и повалил Аблу наземь.
Она смеялась и шуточно отбивалась, пока он неловко, потея, шебуршался и заворачивал на ней платья:
– Ты слишком нетерпелив! Разве Али не говорил, что между мужчиной и женщиной должен быть посредник!
И, хихикая, пихала его отягощенной кольцами ладошкой в лоб:
– Хадис, о ибн Авад! Посредник - это ласки!
Нащупав у Аблы сладостное, Антара задохнулся от счастья - там выступало многое, очень многое. Не все обрезали, как она и обещала! А девушка нетерпеливо вздыхала и постанывала: