Мне отмщение
Шрифт:
Вокруг продолжали рыдать. Пережившие страшное люди всхлипывали, шмыгали носами.
И тут послышались вопли:
– Тревога! Идут! Чужие идут!!.. Карматы-ыыыы!
Сумеречник пошатнулся и мрачно кивнул, улыбаясь. Нехорошо улыбаясь.
Кстати, а почему он стоит? Он же на коновязи висел... Ладно, прошлое есть прошлое. Надо глядеть в будущее. Не зря говорят: судьба не Бог, ей не подчиняйся.
И Салман мрачно процедил:
– Слыхал, что Хозяйка
Самийа дернул плечом, кривя разбитые губы. И процедил:
– Кинжал отдайте, ворюги.
– Так постоишь, - злобно бросил Салман.
Еще кинжал тебе, как же... Вставьте змеюке еще зубы, и она больнее укусит...
У дальних шатров заполошно голосили. Карматы, говорите? Ну что ж, человек, как говорится, родится не хуже собаки. Перед Манат ты обоссался, Салман ибн Самир. А вот перед людьми ты в штаны прудить не будешь. Не к лицу - стыдно.
Чтобы понять, что происходит и почему орут, Салману пришлось раздать пару плюх.
Никаких карматов, конечно, никто не видел. Зато пожаром в сухой траве бежала весть: идут гвардейцы, везут катибов. Точнее, уже привезли. Пришли большой силой в главное кочевье - его разбили у оазисов Лива, как всегда в это время года. До того, как нагрянуть к мутайр, сборщики податей уже прошлись через пальмовые рощи Лива - и собрали там многое. Не только финики. И вроде как "погостили" у кальб - целый караван с данью отправили на юг. Теперь вот стервятники двинули на север - за корабельной податью.
– Откуда катиб?
– хмуро поинтересовался Салман у мальчишки.
– Из Бадра?
Тот показал белые целые зубы:
– Из Хайбара, о шейх!
Оставалось лишь сплюнуть. Сборщики налогов приходили поочередно: сначала из Медины. Потом из Бадра. А два года назад в Хайбаре открыли таможню - вроде как для торговли с племенами таглиб, а на самом деле с карматами, об этом каждая собака в кочевьях знала. Сборщики полезли и оттуда. Ну и раз в год наведывались карматы - это за данью. Остальные два или три раза в год они приходили за заложниками и проводниками. Ну и за фуражом для идущих на север отрядов.
– Много взяли уже?
Парнишка поник нечесаной головой:
– Палатки обыскивают, о шейх. Говорят, на строительство флота по динару с шатра нужно собрать...
– По динару?!..
– По динару, о шейх! Еще говорят, что в этом году динар стоит не двадцать дирхам, а тридцать...
– Так...
– Сказали, что им плевать, что из Бадра уже приходили. Либо скотиной возьмут, сказали, либо людьми. За девственницу они согласны
– Ну и?..
– Старых невольников они не берут! Молодых набрали, но пока мало. Жребий будем кидать, о шейх...
– Так...
А ведь он еще не платил карматам...
И вдруг:
– Это вранье.
Зачем-то он обернулся на этот хриплый, но все равно нечеловеческий голос.
Сумеречник смотрел в землю и вертел в руках хворостину.
– Я тя спрашивал, что ль?
– мрачно поинтересовался Салман.
На самийа хмуро поглядывали. Сумеречник, не обращая внимания на злые шепотки и ропот, упрямо повторил:
– Я говорю, что это вранье. Нет такого курса, чтобы динар стоил тридцать.
– А ты почем знаешь?
Вот зря он ввязался в этот спор. Но теперь-то что делать? Пришлось развернуться и подойти поближе.
Самийа по-прежнему глядел в землю:
– Корабельную подать уже собирали - зимой. И ее размер - не динар с шатра. А серебряный дирхем с очага. И еще. Ты ашшарит?
Вот это совсем хорошо - сумеречник спрашивает Салмана ибн Самира о его родстве!
– Да ты кто такой?..
– Вы - верующие ашшариты? Или язычники?
– Да как ты...
– Если вы - верующие, то никто не может забрать и продать ваших людей - ни в счет подати, ни в счет долга. Это против закона.
Разбитая морда злобно скривилась. Салману почему-то полезла в голову мысль: надо же, как у него силы есть на ногах держаться, человека так отмутузь - он неделю не встанет...
– А тебе почем знать?
– встрял в разговор сын Мустафы, Мутазз.
Ну хоть кто-то умный нашелся...
– И последнее, - мрачно процедил самийа.
– В Хайбаре всего сто пятьдесят гвардейских копий. И каждое из них должно находиться на своем месте - граница. А вы говорите, что в кочевье пришло пятьдесят всадников в полном вооружении. Треть хайбарского гарнизона в трех фарсахах от Хайбара? Собирают подать? Такого не может быть, потому что этого не может быть никогда.
– Так, - строго сказал Салман ибн Самир.
– Ты нам голову не морочь. Хочешь чего сказать - говори враз, четко и по существу. Ну?..
Самийа сплюнул темной от крови слюной и пробурчал:
– Да пожалуйста. Я хочу сказать, что те, кто сейчас разоряет ваше кочевье, такие же халифские гвардейцы и катибы, как я - ятрибский имам.
Салман ибн Самир сурово кивнул:
– Едем. Посмотрим, сколько в твоих словах правды, о бедствие из бедствий.