Мне отмщение
Шрифт:
На окраине становища в прыгающем факельном свете голосили и орали в десяток глоток, в реве заходились дети.
– Антара-аааааа!.. мама-ааааа!..
Ага, это Нуман бежит, все мордашка мокрая от соплей.
– Маму увезли-иии... это не кайсы-ыыыы...
Что это не кайсы, Антара уже понял.
– Связали, во вьюк положили-иии...
На шее Нумана болтался обрывок веревки. К его боку прижимались еще двое - дочка и мальчик тети Сафийи, их тощие шеи спутывал длинный ремень, а на кончике ремня, задирая подбородок, тащился
– Нуман, хватит плакать, ты мужчина. Развяжи их, - строго сказал Антара с высоты кобылы.
– Отца заарканили, угнали, - всхлипывая, выдавил Ясир, выпрастывая шею из ременной петли.
– Маму с сестрой во вьюк запихали. Брата с Ибрагимом за шеи связали и так за конем потащили...
– А нас тоже повязали, а потом бросили, - мрачно добавил Нуман.
Он уже утер сопли и преданно смотрел на Антару:
– Ты спасешь маму и тетю Сафийю?
– Конечно, спасу, - твердо ответил юноша и вскинул в руке копье.
Раздавшийся за спиной строгий окрик заставил Антару съежиться в роскошном чужом седле:
– Ты куда это собрался, о сын рабыни? И откуда у тебя лошадь, а?
– рявкнул высоченный, богато одетый старик.
Почтеннейший Рашад, как же без него. Мальчишек как ветром сдуло.
А Рашад пренебрежительно бросил:
– Отец твой сказал - расходиться.
– Но...
– Их больше сотни, дурак. В железе. На хороших конях. Даже если догоним, они нас к тем, кого на сворках ведут, подвяжут. Слезай с коня, Антара, бой окончен.
– Но...
И тут откуда-то справа раздался резкий голос Рами - стрелок закричал, кроя всех трусами и евнухами, ему ответили такие же возмущенные вопли.
– Уйми своего лаонца, - презрительно процедил Рашад.
– А то как бы ему бока не намяли. П-подлая приблуда, безродный выродок...
Бормоча ругательства, почтенный господин перекинул через плечо полу бишта и удалился в темноту.
Антара успел вовремя: Рами уже окружила пешая и конная толпа. Разъяренные люди орали, размахивали палками, и сумеречнику явно грозила хорошая трепка. Стрелок сдерживал топчущуюся кобылу, свирепо рычал в ответ и скалился, как каракал над добычей:
– Ублюдки!
– кричал он.
– Трусливые и подлые ублюдки! Да не будет у вас матери!
– Заткни свой грязный рот, сколопендра!
– орали ему в ответ.
– Не смей позорить благородных бану суаль!
– Отберите у него коня и оружие!
– о, кто-то умный нашелся.
– Он приблуда! Хали не должен владеть имуществом!
Сейчас бросятся все скопом, и Рами придется туго - он ведь словом связан. Если навалятся и бить будут, ответить не сможет наш стрелок...
– О благородные сыны племени!
– привстав в стременах, рявкнул Антара.
– Выслушайте меня!
Рами замолчал на полуслове и вытаращился. Ругань стихла. Только
– Неужели мы оставим наших товарищей? Неужели отдадим наших жен и сестер чужакам?!
– Заткнись, Антара...
– устало протянул кто-то из толпы.
В ответ этому кому-то с треском наподдали по уху:
– Помолчи! Дай стихи послушать!
– Прочитай стихи, Антара!
– проорал кто-то сзади.
И Антара вскинул в руке копье и прочел:
Отчего эти слезы, я сам не пойму - Так бывает при встрече нежданной у нас. Мы за жизнь не боимся, люди бану суаль, Нам в бою безразлично, с кем сражаемся мы. Все, кто знает меня, все, кто видел в бою, Пусть расскажут, легко ли меня испугать! 1010
Эти стихи приводятся в романе "Жизнеописание доблестной Фатимы". Москва, "Наука", 1987.
Ответом ему стало потрясенное восхищенное молчание - а следом многоголосый, свирепый крик:
– Да благословит тебя Всевышний, Антара! По коням, храбрецы! Отомстим кайсам! По ко-ооня-яяям!!!...
Через несколько мгновений они с Рами остались на пустом истоптанном пятачке земли лицом к лицу. Сумеречник смотрел на юношу совершенно круглыми глазами. Затем выдавил:
– Охренеть...
– Всегда рад спасти твою шкуру, Рами, - церемонно и вежливо ответил бедуин и приложил правую ладонь к груди.
– Я... благодарен, - Рами опустил глаза и очень смутился.
– Поехали, - гордо сказал Антара и тронул кобылу.
– Куда тебе-то ехать?!
Нет, вы подумайте! Он еще не унялся!
И Антара гордо развернулся в седле и сообщил:
– Навстречу славе. Навстречу славе и бессмертию в песнях, Рами.
На этот раз он поехал вперед, не оборачиваясь.
Несмотря на глухое ворчание, в котором Антара явственно разбирал не очень добрые о себе отзывы.
Когда они нагнали разбойников, юноша понял, что Рами был прав. Кругом прав.
Не стоило ему ехать.
Скакавшие впереди с ревом и звоном сшиблись с фарисами. Оглушающе злобные, пронзительные крики сумеречника слышались издалека. Ему вторили остальные - радостными возгласами и воплями. Ну да, у нас в становище никто так рубиться не умеет, это точно.
Среди каменных стен сухого русла метались крики, звон и ржание, эхо путало слух, на закидывающей колени лошади Антара изо всех сил держался в седле и страшно боялся упасть под копыта.