Мне отмщение

Медведевич Ксения Павловна

– Ха, - отозвался Рами.

Гулко тренькнула тетива, свистнуло.

...Мараджил улыбнулась почти против воли: оказалось, она следила за движениями самийа, затаив дыхание.

Сбитый в горло тар тяжело, спуская дожди щебенки, падал вниз. Во рту у него так и торчал лист алоэ.

– Это Аджа, о яснейшая...
– мягко пробормотал Фазлуи.

– Что?
– Мараджил вскинулась, отвлекаясь от ветреного склона в зеркале

воды.

– Горы-близнецы, Аджа и Сальма. Это в северном Неджде, - покивал старый маг, с удовлетворением разглаживая бородку.
– Угодья племени бану суаль. Не так ли, о мой господин?

Иса ибн Махан задумчиво перебирал колечки поредевшей в последнее время бороды:

– Да. Алоэ, что приносят для курений в праздник Жертвоприношения, - с этого склона, о моя госпожа.

Мараджил с удивлением встрепенулась. Как же, как же, цена за ратль этого алоэ доходила в Нишапуре до тысячи ашрафи. Тягучий коричневый сок запекался небольшими брусками, евнухи резали его острейшим ножом и тщательно счищали липкие остатки в курильницу - каждый кират драгоценного благовония так и звенел уплаченным золотом.

– До его кустов человеку не добраться, - мягко пояснил ибн Махан.
– Поэтому бедуины бьют горных козлов, объедающих растение, и те падают с листьями во рту.

В воде таяли силуэты двух лучников в оборванных балахонах.

– Ну что ж, теперь мы знаем, где искать нерегиля, - усмехнулась Мараджил.

И вздохнула с облегчением.

– Прости дурного раба за совет, госпожа, - покачал большой чалмой ибн Махан.

– Да?
– она подняла бровь.

– Бедуины ценят своих стрелков, как мы это алоэ, - пояснил глава тайной стражи.
– В хадисе сказано, что в день битвы при Ухуде посланник Всевышнего, мир ему, сказал лучникам курайш: "Да будут мои отец и мать жертвой за вас".

– Хм, - недовольно отозвалась Мараджил.

– Не стоит посылать гвардейцев в кочевье, госпожа, - твердо сказал ибн Махан.
– Бедуины спрячут все самое ценное. Сумеречника тоже спрячут. В пустыне это просто: его просто вывезут в дальнее становище, а то и отправят к соседнему племени. Там легко затеряться, моя госпожа, - Тарик уже показал нам, насколько легко...

– Гвардейцы не нашли нерегиля в Нахле, потому что его там уже не было?..

– Именно, о величайшая... Пока наши воины переворачивали там каждый камень, сумеречника увезли на север - и увезли быстро.

– Увезли?.. Он что, вьюк с поклажей? Это нерегиль халифа Аммара, о ибн Махан, его нельзя никуда увезти или вывезти против его воли!

– Зато можно связать долгом благодарности...
– уголки глаз вазира

барида пошли сеточкой тонких морщин.

– Хм, - наморщилась Мараджил.

Парсиянка не любила, когда ей напоминали о том, что она и так знала лучше всех. Конечно, ибн Махан прав, как она могла забыть. Волшебное существо расплачивается за свою силу именно этим - ему приходится дорого платить за каждый поданный из милости глоток воды.

– И что же ты предлагаешь делать, о ибн Махан?

Начальник тайной стражи накрутил на палец седое колечко бороды. И тихо ответил:

– В аль-Румахе ближе к осени собирают ярмарку.

– Ближе к осени?!..

– Ближе к осени, моя госпожа. Летом пустыня непроходима, - твердо сказал вазир.

– И?

– Бану суаль приедут на ярмарку - как раз осенью за алоэ приходят купеческие караваны. В аль-Румах. Сумеречника они привезут тоже - я почти в этом уверен.

– Почему, о ибн Махан?
– заинтересовалась мать халифа.

– Похвастаться, о яснейшая, - тонко улыбнулся начальник тайной стражи.
– Показать стрелка.

– Хм, - улыбнулась Мараджил, чувствуя, как улучшается ее настроение.

Ибн Махан улыбнулся в ответ:

– Мои агенты будут ждать Тарика загодя. Как только его выследят, мы пошлем за нерегилем гвардейский отряд. Не изволь беспокоиться, о величайшая. К началу осени Тарик будет в наших руках. А пока - что ж, пусть поохотится вдоволь...

Все сидевшие в комнате рассмеялись.

Мараджил веселилась от души, и веселье ее отдавало злорадством.

Что, Тарик, плохо тебе жилось во дворце? Мы подавали тебе яства на золотых блюдах, подводили лучших коней и целовали полы твоих одежд, о Страж, - но ты закусил удила, словно необъезженный жеребец, и умчался в пустыню! Сбежать решил от своего господина!

Ну-ну.

Посмотрим, как поживется тебе среди невежественных бедуинов. Не хотел стоять у золотого престола халифов? Что ж, походи за верблюдами, поживи в вонючем шатре, поголодай вместе с нищими голодранцами!

Возможно, по возвращении служба уже не покажется тебе тяжким бременем, о Тарик...

Кстати, о возвращении...

– Новый фирман уже подписан, о ибн Махан?
– обернулась Мараджил к начальнику тайной стражи.

– Да, моя госпожа, - склонил тот голову в простой белой чалме.
– Эмир верующих ознакомился с донесением из Ятриба и отказался от намерения казнить нерегиля. Правда, на утреннем приеме наш повелитель сказал, что Тарику придется многое объяснить, если он желает найти благоволение в глазах халифа...