Мне отмщение
Шрифт:
Ставя ногу в стремя, нерегиль усмехнулся - бедуин хрипел, прыская черной кровью из горла, проклиная его во всех мирах. Со всех сторон в небо поднимался заполошный женский крик.
– Брось копье, Антара!
– обернувшись к жалко раскорячившемуся на земле балбесу, строго приказал Тарег.
– Сиди здесь, сторожи аль-Хану! Бой - не дело не для таких, как ты!
Посмотрев вперед - туда, где уже поднимался в небо дым над подпаленными шатрами, нерегиль увидел то, что
Среди стелющегося дыма и хлопающих на ветру пологов, над спинами толкущихся коз отчетливо выделялась черная женская фигура. Бестолково мечущиеся люди не замечали ее - хотя Узза оставалась неподвижной, словно базальтовая статуя.
Вбросив себя в седло, Тарег снова поймал глазами черный, как обелиск, силуэт. Богиня подняла руку и уперлась пальцем:
Иди и сражайся.
– С-спасибо огромное за совет, миледи, - прорычал Тарег, - а то я думал с кобылой обняться и тихо на задах пересидеть!
Где-то на задворках разума прозвучал тихий, как полет перышка, смешок.
Черная фигура истаяла в ярчающем утреннем свете.
Оглянувшись на распростертого на земле юношу, Тарег гаркнул:
– Даже не думай!
И дал кобыле шенкелей.
Глядя, как кобыла под Рами переходит с резвой рыси на галоп, Антара закусил губу и утерся рукавом. А правая рука как-то сама собой нашарила копье.
– Аль-Хану, говоришь, сторожить...
– прошипел юноша.
– Да что ты понимаешь! Я заслужу себе славу!
Абла еще услышит обо мне! На добычу, правда, рассчитывать не приходилось - он же несовершеннолетний, все отец заберет...
Ну и ладно! Зато возлюбленная узнает о его подвигах!
И, словно Всевышний услышал горячие мольбы юноши, случилось невероятное: Антара уловил знакомый звук. За спиной топала и бестолково звенела уздечкой коняга.
– Ты ж моя красавица...
– пробормотал бедуин, обернулся и увидел гнедую из-под сбитого стрелой кармата.
Антара всадил копье в землю - чтоб когда в седло сядет, вытащить, - потом ловил поводья, лез ногой в стремя, оступался, прыгал на одной ноге среди трупов, снова лез и наконец закинулся наверх и едва не отбил зебб о высокую луку. В становище-то все больше без седла ездили. Хорошо, что на гнедой седло со стременами, а то как бы он залез на конягу? Никак, никого ж вокруг нет, чтоб на спину подсадить. Живого - точно никого, только дым стелется и мертвецы лежат...
Рами он нагнал - и сразу понял, что дело плохо. Сумеречник с разгону летел на толпу чужих фарисов.
Их было пятеро - кольчужных, без щитов, но с хорошими копьями и при мечах. Копье тут же свистнуло - Рами на скаку пригнулся
А впереди уже орали и звенели - и тут Антару замутило. Рами привстал в стременах и отмахнул изогнутым трофейным мечом. Полетели щепки, брызнуло, фарис заорал, обрубок руки запылил красным, Рами отмахнул снова, и на глазах юноши грудь другого фариса раскрылась темной длинной дырой с белыми полосками ребер.
Антара изо всех сил боролся с тошнотой и страхом, коняга почувствовала его нерешительность и подло поддала задом. Цепляясь на гриву, он увидел...
– Рами!!! Слева-аааа!!!..
Копье выпало из кривой руки Антары - но Рами заметил врага, и занесший дротик налетчик опрокинулся в седле.
Пот заливал лицо, сквозь муть в глазах Антара вдруг с ужасом разглядел - на него! На него едут двое!!! А копье! Копье на земле! Уронил же!
– Аааааа!..
В глаза брызнуло очень горячим, с тяжелым топотом, звеня трензелями, промчалась коняга, Рами заорал:
– Вон отсюда!
Антара раскрыл глаза и увидел фонтан крови из перерубленной шеи, стеклянеющий глазами фарис оползал из седла, второй обменивался звонкими, хищными ударами с кривящимся, оскаленным Рами.
Задыхаясь от отчаяния и страха, юноша выпростался из стремян и полез с кобылы - копье подобрать. Наклоняясь, он визгнул от неожиданности - перед его носом на землю с глухим стуком и звоном кольчуги свалилось безголовое тело. Из косо срезанной шеи торчало белым и хлестало красным.
А по затылку крепко наподдали веревочной подошвой сандалии:
– Я сказал - вон отсюда! Вон, вон!
– свои увещевания Рами сопровождал чувствительными пенделями в плечо и в ухо.
– Не пойду-уууу!
– выл Антара, бестолково закрываясь ладонями.
Волосы на темечке чувствительно сгребла железная пятерня:
– Антара, я тебя сам убью.
Сглатывая ком ужаса, юноша посмотрел в нечеловеческие глазищи.
– Не пойду, - выдавил.
– Что я Абле скажу? Не хочу, чтоб смеялась.
Петерня медленно отпустила.
– Умирай, если хочешь, - бронзовый голос сумеречника обдавал презрением, как зимний дождь холодом.
Подбирая присыпанное пылюкой копье, Антара услышал удаляющийся стук копыт.
– С бабами в шатрах не останусь...
– упрямо прошептал он, утер слезы стыда и в отчаянии полез на кобылу.
И снова нагнал Рами - очень быстро.