Мне отмщение

Медведевич Ксения Павловна

Тогда Назира покивала, пожевала беззубым ртом, и велела девчонке стать на колени. И принялась таскать ее за волосы - а ну как вылезать начнут, если слабые. Потягав Римку всласть за космы, стала прочесывать пятерней - а потом придирчиво разглядывать, сколько волосин на пальцах осталось.

Старуха, как видно, осталась довольна осмотром. Потому как величественно кивнула и велела рабыням снять с Римы платье.

– Уууххх...
– застонал, засопел Сухайб.

– Ти...ше... ууу...

– Вот так

сиськи-иии...

Назира, меж тем, споро ощупывала голую девчонку. Потеребила соски, пощипала за полные бедра, велела поднять руки и прощупала груди. Снова кивнула. И показала рукой на разровненную площадку с песком.

Девчонка покорно присела и пустила струю.

– А мохнатая у нее...
– мечтательно охнул Антара.

– Ддааа...
– отозвался Нуман.

Женщины склонились над оставленной Римкиной струей ямкой, долго приглядывались, и так и эдак. Из подслушанных разговоров сестер юнцы знали: если ямка глубокая и круглая, значит, струя сильная и все там у женщины как надо, чтобы ребенка родить.

Римка полезла в платье, и все разочарованно, в один голос, застонали.

И тут:

– А ну брысь отседова, шакальи дети! О бесстыжие, я все скажу вашим отцам, чтобы они отрезали вам между ног лишнее!!!..

От стойбища к ним бежала - и размахивала палкой - старая невольница тети Фиряль. Ее вопли всколыхнули женщин в загоне, и те возмущенно заверещали.

Придерживая спадающие штаны, юнцы, как антилопы, припустили в пустыню.

Вслед полетели камни и крики, но увиденного должно было хватить на месяцы вперед - так что оно того стоило.

Дождавшись темноты, они решили возвращаться. Из становища тянуло волшебным запахом козлятины, жареной и вареной с луком-пореем. Ну да, сегодня женщины ходили в оазис закупаться провизией для свадьбы. Доспехи и оружие убитых фарисов продали с большой выгодой - и теперь племя пировало. Говорили, что из оазиса принесли даже фрукты - но этому особо никто не верил. Да кто их ел, в самом-то деле, эти яблоки с грушами...

Среди шатров было не протолкнуться - на торжества сбежались и свои, и чужие, охочие до дармового угощения людишки. С криками выносили котлы с дымящимся рисом, вертели над угольями ободранные тушки козлят и даже баранов.

От шатра шейха донесся жалобный рев верблюда - видно, готовились резать. Антара лично ходил сегодня с отцом к стаду, выбирать молодых самцов, годных на мясо.

Мальчишки надеялись, что в свадебную ночь все перепьются, а на следующее утро, за похмельем и счастливой сытостью, и думать забудут об их проступке. Судя по гомонящей толпе, толкающейся и пихающейся у каждого полога, так оно и будет.

Осторожно ступая и на всякий случай прикрывая лицо краем бурнуса, Антара крался к отцовскому шатру. А потом вдруг остановился,

как вкопанный - куда он прется, идиот! Сегодня оттуда точно всех выставят - отец будет заниматься с девчонкой!

И парень решительно свернул на окраину - к шатру толстой Афаф. Провести вечер с сумеречником всяко лучше, чем попасть под палку дюжего Азама, чернокожего раба отца, - по слухам, брата покойной матери.

Дойдя до шатра, он вовремя остановился - что-то вокруг подозрительно тихо. Сутолока осталась позади, у шатров шейха и его семьи. А здесь, вдалеке от колодца и от приготовлений к свадьбе, было пустовато.

Вот потому-то Антара сразу увидел двоих людей, совещавшихся у полога шатра Афаф. Занавес-гата, тканый в красно-зеленую полоску, привалили охапками хвороста - чтобы ветром не поднимало. На этих-то вязанках и сидели двое разговаривающих тихими голосами, с ног до головы закутанных - кто же это?.. может, сумеречники?..

Антара хлопнулся наземь и, чуть подняв голову и насторожив уши, пополз вперед.

Подползя, он чуть не плюнул - вот себе навыдумывал. Это ж сама Афаф и - отец. Интересно, что он в такое время здесь делает, ему ж скоро Римку за полог вести...

О чем это они беседуют, да еще так тихо?..

– Спит, говоришь?

– Да он вечно дрыхнет, этот сын змеи...
– сварливо бурчала старуха.

– Накормила досыта?

– Да уж куда больше, сколько сожрал, как в него столько влезает, в этого сына прелюбодеяния, и куда девается потом, худосочный заморыш, как на ногах держится, однако ж обглодал все ребрышки...

– Тогда пойдем.

Похожие на кули тени - по осеннему времени все кутались в шерстяные аба - поднялись и пошли вдоль гата. К хозяйственной половине, где квартировали кобыла и Рами. Затаив дыхание, Антара осторожно поднялся и потрусил следом. Чего им надо от сумеречника?

За откинутым пологом фыркнула и утробно гоготнула кобыла. Зазвякали путы - лошадь затопталась.

Афаф с отцом что-то такое делали внутри - только непонятно что.

– Я не понял, - вдруг донесся до Антары спокойный голос Рами.

– Чего ты не понял, о бедствие из бедствий?
– рявкнула старуха.

– Что это такое?

Звякнуло.

– Ты и впрямь, что ль, дурачок? Это цепка лошадиная!

– Вы меня что, с кобылой в темноте перепутали?
– зазвенел злостью голос сумеречника.
– Я обещал - значит, не сбегу! Какого...

– Не обижайся, Рами, - вдруг сказал отец.
– Это не для того, чтоб ты не сбежал. Это чтоб тебя не украли.

– Что?!..

– Эй-эй-эй! Забыл? Слово ты дал, слово дал, что меня слушаться будешь! Я сказал - ты сиди!

– А ты не забыл? Что обещал плохого не приказывать?! Это что такое, по-твоему, а?! Хорошее, да?!