Меврик

Вилдер Л.

Она положила ладонь мне на руку, выталкивая меня из мыслей.

— Гевин — это он отец. Он мой единственный родственник, — сообщил я Лили сквозь сжатые зубы.

Я сделал глубокий вдох, пытаясь успокоить злость. Мне никогда не приходилось испытывать подобного гнева, такой боли. Я шагнул назад, делая другой глубокий вдох. Потом, так же внезапно, как натиск первоначальной ярости, вызванный предательством Гевина — это произошло. Словно тусклый свет, святящий сквозь черные облака, темнота, которая окружала меня на протяжении нескольких чертовых месяцев, начала опускаться, в то время как всепоглощающее чувство облегчения накрыло меня. Словно, как прилив океана: волна за волной увеличивающегося

облегчения, очищали меня от вины — моей собственной ненависти и отчаяния. Джон не мой сын. Я не сошел с ума, не потерял разум. Мои инстинкты нормально работали.

— Позвони ему. Гевин ничего не сделает, чтобы встать на твоем пути усыновления. Он знает, что малыш принадлежит тебе, — сказал я ей.

— Но как? Как это случилось? — спросила Лили дрожащим голосом.

— Он не упоминал, что спал с Хейли, так что тебе придется спросить у него об этом, — огрызнулся я.

Одна мысль о том, что он трахался с Хейли и ничего об этом мне не сказал, заставляла мои ладони дрожать от злости.

— Я позвоню ему, — сказал Голиаф, обнимая жену, крепко прижав к сердцу, — мы разберемся.

Я не мог больше выносить эту ситуацию. Мне нужно было уехать отсюда. Я хотел во всем разобраться, до разговора с Гевином. Прямо сейчас я не мог об этом думать. Мне нужно выбраться.

— Я отвезу Хенли к озеру. Звоните, если понадоблюсь, — сказал я им, беря девушку за руку, и не попрощавшись, повел ее к машине.

Я знал, что хреново оставлять их разбираться со всем беспорядком Гевина, но не мог оставаться. Я не был готов объясняться со своим братом.

Я завел мотор, и никто из нас не проронил ни слова, пока мы не покинули парковку. Я вел машину почти час, когда Хенли прочистила горло и спросила:

— Хэй... ты в порядке?

— Нет, но буду, — сказал я ей.

— Меврик, мне очень жаль, — произнесла она.

— Ты не должна, Хенли. Ты ни в чем не виновата.

— Может, и нет, но мне все-таки очень жаль, — она пыталась зачесать челку за ухо, и выглянув в окно, девушка глубоко выдохнула, прежде чем произнести. — Просто скажу это. Я в гневе из-за Гевина. Целиком, абсолютно взбешена! Вплоть до того, чтобы оторвать ему яйца. Он полная задница, что не рассказал тебе, — щелкнула она, — я знаю, что не просто говорить о таком, но ему следовало бы признаться тебе! Вроде того: «Привет, Меврик, я переспал с твоей девушкой. Извини!»

— Он видел, сквозь какие муки я прохожу. Как он мог ничего не сказать? — спросил я.

— Я не знаю. Не представляю, как могу утаить что-либо от Кессиди, но я уверена, у Гевина имелись причины.

— Мне до лампочки, какие у него причины. Он должен был рассказать мне об этом.

— Ты прав. И что теперь? — спросила она.

— Не знаю. Я просто не в курсе.

— Ты во всем разберешься. Гевин твой брат, и он узнает, что является отцом. Это будет непросто для него.

— Ты знаешь, что самое ненормальное? На самом деле я рад, что Гевин отец. Всецело, глубоко... рад. Как так получилось? — признался я, — не пойми меня неправильно. Я люблю Джона, всегда любил. Но когда я держал малыша на руках, то не чувствовал, что он мой. Сложно объяснить, ощущалось не правильно. Я заботился о нем, любил его и хотел защитить, но чувствовал пустоту в груди. Думал, что сошел с ума, что-то со мной не в порядке. И я честно почувствовал себя лучше, когда ребенок остался с Лили и Голиафом.

— С тобой все в хорошо, Меврик. Твои инстинкты оказались верны, и в конце-концов, ты делал то, что считал лучшим для Джона Уоррена. Это все, что имеет значение.

— Я, правда, хотел, чтобы он жил счастливо, и в безопасности. Знал, что Лили станет хорошей матерью для него, — признался я.

— Конечно, ты хотел. Лили

и Голиаф обожают ребенка. Ты осчастливил их.

— Гевин... — начал я, но его имя застряло у меня в горле.

— Он задница, — сказала она, смеясь.

Когда я взглянул на нее и увидел ту сексуальную, маленькую ухмылку, расползающуюся по ее лицу, то не смог ничего поделать и улыбнулся ей в ответ. Черт. Мой мир перевернулся вверх дном, а Хенли заставляла меня улыбаться. В чем секрет этой девушки? Она заставляла меня думать о том, что у меня есть то, ради чего стоит бороться в будущем — за будущее с ней.

Глава 18

Хенли

В ту минуту, когда Меврик припарковал машину, я выпрыгнула из нее и двинулась к пристани. Выдался очень красивый день, и я хотела лучше рассмотреть лодки. Когда шла по деревянной аллее, тепло дневного солнца приятно меня грело. Волны качались подо мной взад и вперед; под моими ступнями, холодная вода, казалось, звала меня, умоляя нырнуть. Я продолжила ход по узкому деревянному пути, полностью очарованная роскошными лодками, стоявшими у пристани, и я отчаянно желала заглянуть внутрь одной из них. Большая белая яхта с золотой отделкой привлекла мое внимание, и мне захотелось попасть внутрь нее. Прислонившись к окну, чтобы заглянуть в него, я услышала шаги Меврика позади себя. Посмотрев на него, я увидела в его взгляде озорной блеск. Он взял меня за руку и потянул к задней части лодки.

— Воу! Что ты делаешь? — спросила я, следуя, спотыкаясь, за ним.

— Смотри куда ступаешь, — предупредил он, перешагивая выступ яхты.

Пока я следовала за парнем по перилам, то прочитала на боковой стороне имя — Эмма Лоу. Никогда не слышала, чтобы он говорил о ком-то, кого звали Эммой.

— Погоди... ты на самом деле знаешь людей, которые владеют этой лодкой? — спросила я.

— Нет, — беспечно ответил парень.

Все еще держа мою руку, он осторожно тащил меня к задней двери судна.

— Нет? Что ты имеешь в виду? Значит, мы нарушаем закон? — спросила я.

Быстро оглянулась, чтобы посмотреть никто не наблюдает ли за нами. Я никогда не занималась подобным, и сроду не чувствовала более сильного восторга, чем сейчас.

— Технически, да, — засмеялся он.

Парень взял кошелек, достал одну из кредитных карточек, и провел ею между дверью и замком. Когда дверца открылась, мужчина подарил мне дьявольскую усмешку и отступил на шаг, пропуская меня.

— Что, если кто-то увидел нас? — спросила я, выглядывая в большое стеклянное окно, находясь в панике, что нас могли заметить.

— Тогда нас, возможно, арестуют, — захихикал он.

— Меврик!

— Хенли, осмотрись. Никто не был на этой лодке уже недели. Здесь нет водных костюмов, отсутствуют еда или напитки. Кроме того, мы не собираемся красть ее. Мы просто осматриваемся, — объяснил парень, прислоняясь к кухонной раковине.

— Я никогда не находилась ни на одной раньше. А ты? — поинтересовалась я, проводя рукой по гладкой мраморной столешнице.

— Впервые, — ответил он, следуя за мной в гостиную.

Когда я осмотрелась, то осталась шокирована, насколько роскошной оказалась яхта. Каждый уголок и щель мерцали элегантностью. Луч света отскочил от большой хрустальной лампы, излучая оранжевое свечение, и создавалось впечатление, что мы находились не в лодке, а дома. Каждая часть мебели выглядела так, будто ее выбрал личный дизайнер хозяев. Никогда не видела ничего подобного. Окна от пола до потолка грели все пространство теплым солнечным светом. Спальня казалась прекрасной, с огромной кроватью. Из комнаты виднелось озеро, и я представляла, как могла наблюдать великолепный закат каждую ночь сквозь красивые окна.