Мэр моего сердца

Виннер Лера

Вот только этот страх был уже не моим. И страх, и недоумение, почти обида на город. И ощущение чудовищной несправедливости, как будто враз лишили обещанного.

— Саш, я справлюсь. Это должна сделать я. Ты только скажи мне, что.

Он в самом деле боялся, но точно так же, как и я в мэрии, не чужой силы и не смерти. Он боялся за нас. За Димку, за меня, за тех, кто прикрывал нам спины.

Убеждать его, напоминать его же собственные слова о том, что я могу больше, чем сама ожидаю, было бы жалко, почти

унизительно. Вместо этого я погладила его по плечу, по щеке, прося этим жестом верить в меня так же, как я верила в него.

Больше, чем я могла бы поверить в себя сама.

Саша стиснул зубы, но мгновение спустя взял себя в руки.

— Сделай так, чтобы Димка забрал кинжал. Всё. Остальное тебя не касается. Если попытаешься влезть между ними, можешь навредить ему, понимаешь?

Я кивнула, потому что да. Теперь я наконец поняла. Двенадцатилетний мальчик с добрыми глазами был не просто силой, не просто оружием, с которым кому-то придется сладить. Он сам ладил с собой. Знал, что поймет то, чего не знал раньше, когда придет время.

— А потом?

— Ты увидишь. Димка подскажет. Просто не дай убить его или уничтожить кинжал.

Мне оставалось только кивнуть снова, потому что время было дорого.

Если Саша ошибся, и я тоже не могу попасть внутрь…

Оставалось только проверить, и я развернулась ко входу, сделала глубокий вдох.

— Вика, — он окликнул так, словно вспомнил о чем-то важном.

— Что?

Странный разговор, наши странно звучащие голоса. Как будто мы и правда угодили в какое-то междумирье.

Саша посмотрел в темноту за каменными сводами, быть может, видя в ней больше, чем я.

— Его охраняют. Я не вижу, но чувствую. Их там не двое и даже не пятеро. Десяток минимум. Ты помнишь «Привидения»?

Я кивнула в третий раз, даже не подумав уточнить, что именно он имеет в виду: нашу импровизированную экскурсию или сон, в котором он вел меня по неизведанной и опасной потусторонней дороге. И так знала, что последнее.

Саша кивнул в ответ, поправил мои волосы:

— Ничего не бойся. И никого не жалей. Там нет живых, только те, кто должен убивать за него. Они сильные, их много, но ты справишься. До того, как ты с ними встретишься, я придумаю, как тебе помочь. Ты поняла?

Он хотел, чтобы я не просто поверила, а усвоила, и я это сделала.

Просто потому что он так сказал.

Потому что иного варианта у нас все равно не было.

— Ну, тогда спасибо Генке, — продемонстрировав Саше богатырёвский кастет, я даже улыбнулась.

Поцеловала его в уголок губ на удачу, развернулась и беспрепятственно вошла в пещеру.

Глава 46

Viva Victoria

Тьма сгустилась, стала холодной, плотной и вязкой.

Обернувшись, я увидела Сашу через густой её слой, как через

толщу мутной воды.

Он был невообразимо близко, но при этом остался так немыслимо далеко. Не дотянуться, не услышать.

Очередным кивком дав ему понять, что всё в порядке, я двинулась вперёд.

В этой новой темноте видно было плохо, я могла разглядеть разве что землю под своими ногами.

Пахло сыростью, близкой гнилой водой и чем-то ещё незнакомым, но неприятным.

Чутко прислушиваясь к каждому звуку, я подумала, что по-настоящему живыми в этой пещере оставались только Дима и я.

Стас таковым уже не считался, потому что слова Александрова не предполагали двойного толкования: отдать душу и тело… Если за знакомой мне внешностью всё ещё и был Стасик Павлов, из неловкого трогательного мальчишки и нечистого на руку мэра он уже превратился в убийцу. Будь Юлька хоть трижды его любовницей, — цинично использованной им дурой — она не имела власти над тем, что прикончило Гришку и Светлану. Они оба были на Павловской совести, и я напомнила себе об этом с почти что мазохистским удовлетворением.

Не дать себе расслабиться.

Не попасться ни на одну из возможных уловок.

Что бы ни придумал Саша, едва ли оно успеет сработать, а значит, рассчитывать мы с Димычем можем только на себя и друг на друга.

Представляя старолесские пещеры, я всегда воображала узкие проходы и низкие, способные напугать человека с клаустрофобией, своды, но место в котором я очутилась теперь, казалось бесконечным. Только наполненное непроглядной, неестественной тьмой пространство и…

Шаги. Тяжёлые шаркающие шаги нескольких тел.

Эти шаги приближались, и по мере того, как они становились громче, росло искушение обернуться снова.

Мог ли Саша видеть меня?

Рискованно было проверять.

Оставалось только продолжать идти и не позволять себе расфокусироваться, потому что тьма оказалась гостеприимной. Впустив меня, она искажала восприятие, расцвечивала саму себя блеклыми, но вполне отчётливыми красками, показывала картины, подобные возникающим в пустыне миражам.

Михалыч, сидящий за кухонным столом с отчаянно прямой спиной и Захаров рядом с ним.

Денис Георгиевич у окна.

Мрачный Воронов, зачем-то оставшийся во дворе.

Высокая и худая красивая женщина в очках и тёмном платье, замершая в маленькой келье.

Наташа с застывшим лицом.

Мне показалось, что поверх всего этого я услышала даже отчаянный и яростный птичий крик, а потом они появились из окружающей темноты, вышли мне навстречу.

Я видела только троих грузных, плохо одетых мужчин, но знала, что за ними есть и другие.

Генкин кастет был надет на левую руку — полагая, что ведущей правой сумею воспользоваться в любом случае, я решила оставить его там.