Мэр моего сердца
Шрифт:
— Вика, — меня позвали с такой нежностью, что даже город начал таять.
Знакомое лицо, хотя и бесконечно далеко. Внимательный, всегда как будто чуть испытующий светлый взгляд, короткие светлые волосы.
— Просыпайся, моя хорошая. Пора.
Мила настаивала мягко, но её голос вырвал меня из уютного безвременья, заставил подскочить, едва не вывернув руку, на которую я оперлась.
Мёртвый Стас лежал в стороне. Из его живота всё ещё торчала
Димка сидел рядом, рассеянно моргая.
— Дима! — я бросилась к нему, даже через джинсы стесывая колени о землю, взяла его лицо в ладони, заставляя смотреть на себя. — Ты как, маленький?!
Он снова стал моим ребёнком. Не древней силой, весёлой и способной свернуть горы, а мальчиком-подростком.
Он не вызывал во мне страха. Не вызывал смущения и оторопи.
В конце концов он сам — или эта сила в нём? — сказал мне, что странностей будет много. Спросил, готова ли я к тому, что мой сын никогда не будет обычным.
Я ответила ему согласием.
Определило ли это дальнейший ход событий?..
— Да нормально. Вроде, — Димка поднял на меня чуть расфокусированный взгляд, сжал моё запястье холодными пальцами.
Он был ослаблен.
Та сила, что вырвалась на волю, оформилась и закончила старолесский кошмар, снова дремала где-то глубоко внутри него. Уснула, успокоилась, чтобы в будущем напоминать о себе лишь снами. Или каким-нибудь удивительным талантом вроде трещeвского дара убеждения.
Не время было об этом думать. Прямо сейчас я волновалась только о том, что ему придётся смотреть на трупы, и…
— Вика!
Скудный свет фонаря мобильного телефона разрезал тьму, прошёл прямо сквозь не менее ошалевшего от всего увиденного Гришку.
У Саши фонаря не было.
Не глядя перепрыгнув через тело Павлова, он бросился к нам, и я снова будто со стороны увидела, что мы потянулись к нему одновременно.
Прижав Димку к своему правому плечу, левую ладонь Саша положил мне на затылок, удерживая, заглядывая в глаза.
Он уже знал, конечно же. Они все знали.
— Ты молодец. Ты всё сделала правильно. И не испугалась.
Я видела его правую руку, которой он держал Диму, и казалось, что на кончиках пальцев всё ещё сверкают молнии.
Всклокоченные волосы, разбитая губа, порванный джемпер и глубокая длинная царапина-борозда на лице, оставленная могучим клювом.
Он действительно дрался с тем орлом не на жизнь, а на смерть. Ради того, чтобы дать Гришке возможность помочь мне. Тумановское кольцо-проводник… У меня была сила, но не было навыков, и, благодаря этому кольцу, Степанов смог коснуться и вести, направить эту силу.
С риском для Сашиной жизни.
Теперь он утешал меня так, будто не было ни боли, ни боя, ни этой опасности.
Даже с учётом того, что от этой царапины к утру не останется и следа…
— Ты знал, — я выговорила
— Предполагал, — Саша как смог улыбнулся в ответ. — Это нонсенс. Из ряда вон выходящий случай. Но только так я мог объяснить возраст Стража.
— И молчал.
— Слишком шальное предположение.
— Вы меня задушите, — Димка выбрался из наших объятий с нормальным детским недовольством, вскинул голову.
Я тоже подняла взгляд, понимая, что этого не избежать. Он всё равно увидит, и…
У Даши оказалась разбита бровь. Она погасила фонарь, потому что света и воздуха даже без погасших факелов в пещере каким-то образом было достаточно, но так и стояла, опустив руку с зажатым в ней телефоном.
У Вороненка руки были в крови, а футболка разорвана, но Гена вместе со своим гипсом был цел.
Он смотрел на Степанова так, будто больше всего на свете хотел ему врезать.
— Твою мать… — Дарья первой пришла в себя, спрятала телефон во внутренний карман.
Если я видела, как она бежала сюда, значит, меня не было минут пять, не больше.
— Не то слово, — отпустив меня Саша выпрямился, оглянулся на Стаса.
Послужило ли это спусковым крючком, или дело было в другом, но Димка тоже поднялся.
Его слегка шатало, но Трещeв остановил меня жестом, не позволил помочь ему.
Димка подошёл к телу Павлова, остановился над ним, глядя задумчиво. Или что-то смотрело через него.
Мне оставалось только гадать, оставаясь рядом.
Несмотря на смертельную рану, крови на теле не было. Если бы не торчащий из живота нож, Стасик был бы похож на спящего или человека, умершего без мучений от естественных причин. Скажем, остановки сердца…
Всё так же в молчании наклонившись, Димка взялся за рукоять и спокойно вытащил кинжал. Рана тут же затянулась, даже одежда стала целой.
— Надо осмотреть остальных, — Саша бросил взгляд на Вороненка, и тот кивнул, пошёл обратно к выходу.
— Представляю заголовки в прессе: «Мэр Старолесска сколотил секту имени себя и устроил массовое отравление».
— Не сомневаюсь, что эксперты найдут соответствующие токсины, — Гена склонился над одним из тел, зачем-то прощупал пульс. — Там ещё в мэрии этих ребят достаточно.
Они все, включая Сашу, занялись погибшими, а Димка остался стоять, сжимая в руках своё оружие. Свой второй предмет.
И он, и я знали, что ни на ком из погибших не найдут повреждений. Причины смерти… Виновным в случившемся назовут помешавшегося на власти Стасика. А потом грязную историю замнут, и новый мэр, вероятно, получит огромные дотации, чтобы внимание местных переключилось с этого ужаса на долгожданное благоустройство.
И никто не будет знать о двух уродливых орлах из чёрного камня, украшающих квартиру первого лица этого города, как дорогие произведения искусства.