Мэр моего сердца
Шрифт:
— Я знаю, — Степанов всё-таки сказал это вслух.
Чувствовал ли он больше, чем было доступно мне, или дело было в доверии, но больше он не пытался пробиться к нам, не решал лихорадочно, что предпринять.
— Хорошо, — Дима кивнул ему так же серьёзно и снова посмотрел на существо, занявшее место Стаса. — Да здравствует свобода?
Тот усмехнулся в ответ. Почти трогательно коснулся тыльной стороной ладони своих губ.
Сейчас они смотрелись анекдотично жутко рядом: Давид и Голиаф; взрослый мужик с пузиком
Они оба устали от бессмысленной бойни.
Тот, кто мог бы продолжать её, нося личину пока что действующего мэра, неловко прошёл вперёд и громко шаркнул ногой по полу, разрывая круг, а потом развернулся к Димке и раскинул руки:
— Давай, пернатый.
Мне показалось, или орёл на рукояти и правда взмахнул крыльями. Красивый, гордый, словно парящий.
Дима сделал несколько решительных шагов вперёд, вскинул кинжал так умело, будто проделывал это не один десяток раз, и мгновение спустя лезвие полностью вошло в живот Стаса.
Тело дернулось, но не согнулось пополам от боли. Дух, приставленный к Старолесску в качестве проклятия, остался стоять прямо, не схватился за кинжал в попытке вытащить его.
Я резко села, готовая вскочить, если потребуется, закрыть Димку собой, но ничего подобного не требовалось.
Глаза существа, тёмные, измученные, мудрые, не имеющие ничего общего с глазами Стасика, вспыхнули жёлтым, но постепенно цвет начал становиться более глубоким, похожим скорее на оранжевый. Солнечный.
Дима не отступил, не поморщился, не дрогнул.
— Иди, — отпустил он тихо. — И не попадайся больше безответственным дуракам.
Дух улыбнулся. Я никогда не предположила бы, что полноватые губы Стаса могут сложиться так красиво.
— Береги мамочку, орёл.
Они засмеялись оба, вместе, а потом в пещере подул такой сильный ветер, что мне осталось только упасть на землю ничком и надеяться, что он не превратит меня в пыль.
Глава 49
Оно само
Плавая в мягким тёмном тумане, я видела события этого вечера, словно в перемотке.
Огромного полупрозрачного орла со свернутой шеей, вырвавшегося на свободу через окно в кабинете мэра. Он промчался над набережной, камнем упал в заросли кустарника на берегу под восторженные возгласы с земли.
Многие видели. Многие гадали, кто и по какому поводу устроил такое красивое, но короткое световое шоу.
Почему-то Людмилу. Растерянную, но точно знающую, что поступает правильно.
Рано или поздно кто-то должен был провести ритуал, но именно она подходила для этого больше всего. Не потому что не боялась смерти. Просто она любила жизнь больше остальных.
Двенадцать детдомовских лет…
Они знают, но не могут указать на источник этих знаний.
Их
Один — страшная и пафосная городская легенда.
Другой — тот, кто скрывался в тени, о ком не было ни единого упоминания.
Заговоренные предметы — такая глупость, если вдуматься. Против силы всегда должна идти другая сила. Равная ей.
Материальное человеческое тело — вот что нужно было, чтобы закончить всё это.
Убить, успокоить навсегда.
Или освободить.
Димка не знал, не помнил. Быть может, уже пробуждался без этой памяти, направлял руки владельца кинжалов, отправлял второго в небытие ещё на сотню лет.
Тётя Мила стала их единственным шансом остановиться. Заслужить свою награду — быть человеком.
Обычным человеком. Только очень удачливым.
Таким, как…
Сколько сотен лет ждал тот, кого назвали Сашей?..
«Ты ведь понимаешь, как всё плохо, если в Старолесск занесло чужого Стража?»
Гена был прав больше, чем сам предполагал. Ошибся лишь в акцентах.
Не «плохо», а «решающий момент».
Не «занесло», а «его последняя работа».
Стать отражением Димы, показать ему, как много они могут. Пробудить в нём память до того, как случится непоправимое и в историю Старолесска окажется вписана еще одна трагедия.
Пленённый, брошенный и обречённый дух.
Второй, пришедший на зов отчаявшихся горожан добровольно и вставший на их защиту.
Замкнутый круг. Проклятие для людей. Бессмысленная временная петля для них.
Наверное, он — тот, кто ушел, — теперь тоже заслужил свою награду. Забытый воином, которому верно служил, он несколько столетий выполнял свои обязательства как должно.
Наверное, он — какая ирония! — станет очень хорошим человеком.
Возможно, даже останется здесь, в Старолесске. В городе, где время пошло заново.
Не открывая собственных глаз, сейчас я тоже смотрела его глазами. Видела бегущую по пристани Дашу. Что-то кричавшего ей вслед раскрасневшегося Богатырёва.
Кирилл Воронов… Чудо-парень, которого зло боялось просто за сам факт его существования.
Живые и мертвые, люди и призраки — они все чувствовали перемены. Не вздрагивали, не озирались по сторонам, но им становилось… легче. Веселее, свободнее.
Они не знали, что то, что угнетало их так долго, ушло.
Но мёртвые не собирались ложиться обратно в свои могилы.
Не в духах было дело. Не в поселившимся на этой земле зле.
Всего лишь Старолесск был таким. Сотканным и стоящим между мирами, многослойным, загадочным, подернутым тяжёлым потусторонним мороком. Из него оставалось только убежать. Или принять и жить с ним, таким, в мире.