Меняя формат Судьбы
Шрифт:
– Неожиданное, – протянула озадаченно, посматривая на мужчину с сомнением, Дарья, перевела взгляд на маму, чуть пожавшую плечами в ответ на её невысказанный вопрос: решай, мол, сама, – снова посмотрела на Дмитрия Егоровича и озвучила очевидный для данной ситуации факт: – Надо посмотреть.
– Понятное дело, – согласно кивнул Егорыч, оставаясь в том же приподнятом настроении. – Вот завтра утром и посмотрите.
– Всем привет! – бодренько поздоровался с присутствующими в кухне Вольский, заходя через дверь, ведущую от чёрного хода, и порадовался, увидев
И, быстро сходив в кухонную зону, взял свой стакан в подстаканнике из шкафчика. Как уже успела приметить Дарья, на подстаканнике этом был сделан чеканный рисунок самолёта в полёте, устремлённого вверх. Ну, а что ещё могло там быть? Не зайчик же ми-ми-мишный какой. Вольский сел на стул, оказавшись между Егорычем, сидевшим на диване, и Дарьей в кресле.
– О чём беседуете? – Плеснув заварки, он поставил стакан на поднос перед самоваром.
– Да вот… – открыв краник, из которого полил кипяток, деловито-неспешно протянул Волков, не торопясь продолжать свою мысль. Подождал, когда стакан наполнился доверху, закрыл кран, передал чай Санычу, тогда и договорил: – Вот, предлагаю Дарье с мамой и Павликом поселиться в соседнем доме. Он же пустует.
Вольский, делавший в этот момент первый глоток, закашлялся, прыснув во все стороны чаем.
– Чего? – сочувственно постучал его по спине Егорыч. – Подавился?
– Обжёгся… – поправил его Саня. Покхекал, сделал ещё глоток и, поставив стакан на стол, дал свой комментарий: – Ну а что, хорошая идея.
– Вот и мне так подумалось, – кивнул Егорыч и вроде как спросил: – Покажешь утром девочкам дом? Ну и всё там, что надо показать.
– Хорошо, – согласился Вольский, не выказав, впрочем, особого энтузиазма.
Дарья собралась было повыспрашивать у Вольского про дом и почему он не очень оптимистично отнёсся к этому предложению – судя по его выражению лица, может, с тем домом не всё так «шоколадно», как презентовал Дмитрий Егорович. Но в этот момент, шумно-резко распахнув двери в кухню, ворвались Павлик с Марусей, следом за которыми шли Глафира Андреевна и Олег Юрьевич.
– Мама! – закричал от радости Павлик, увидев Дарью, и ринулся к матери.
Дарья подхватила его на руки, усадила на колени, обняла-прижала к себе, втянув-вдохнув в себя его родной, дивный, ещё младенческий запах.
– Ты мне сейчас не говори наших слов, – зашептал ей на ухо заговорщицки Павлик, – потом скажешь, когда мы в комнате одни будем, ну или с бабушкой. Хорошо? – И, откинувшись, чтобы видеть её лицо, замер в ожидании её согласия.
– Хорошо, – пообещала ему Даша шёпотом, не удержавшись, поцеловала в щёчку и спросила уже нормальным голосом: – Ну, чем вы сегодня занимались?
Оказалось, что много чем они сегодня занимались. Маруся с Павликом наперебой принялись пересказывать об их важных делах и увлекательных играх. Дарья слушала вполуха, кивала, выказывала удивление и восхищение в положенных местах, чувствуя, что сейчас просто выключится, такая вдруг усталость на неё навалилась.
– Всё, всё, – заметив состояние
– Я не хочу ко сну! – капризно отказалась Маруся. – Я хочу ещё играть.
– Я же не сказала: спать, – успокоила её Лидия Григорьевна, – я сказала: готовиться ко сну. А что это подразумевает?
– Что? – сильно заинтересовалась девочка таким поворотом.
– Это значит тихие, спокойные игры или чтение книжек, чтобы почувствовать, как сон подкрадывается и шепчет тебе в ушко, – мягко улыбнулась Лидия Григорьевна малышке.
– Я хочу послушать сон в ушко, – сделала следующее заявление о своих изменившихся желаниях Маруся.
– Тогда будем читать книжки, – предложила Лидия Григорьевна, пояснив такой выбор: – Когда читаешь книжку, лучше слышно шёпот сна.
Ладно, поняла Дарья, детей заговорили и отвлекли, и ей можно отползать незаметно в спальню и спать, спать, спать…
«Завтра, – мее-е-едленой, тонущей в охватывающей её дрёме мыслью думала Дарья, устраивая голову на подушке и укрываясь одеялом, – мы с мамой посмотрим дом и… и всё… ре-шим…»
Провести запланированный ею осмотр соседнего дома и что-то решить про его съём в аренду утром следующего дня Дарье Романовне не удалось.
Первый раз с момента неожиданного приезда Дарьи и её родных в этот дом за большим, щедро накрытым столом собрались все его обитатели и их гости. И такой замечательный завтрак у них получился, которому дети задали настроение, принявшись громко строить планы на день и спорить друг с другом, что из этих планов важнее: цыплята с гусятами, выгул козочки Лизоньки, поход к соседям, чтобы посмотреть и поиграть со щенятами, которых родила их собака.
Взрослые, подыгрывая детям, выдвигали свои предложения их увлекательных занятий, и было шумно, весело и очень как-то тепло по-домашнему, а кофе, приготовленный заядлым кофеманом Олегом Юрьевичем, привёл Дарью в совершеннейший восторг.
И, как водится по всем киношным и книжным жанрам, в которых царит и властвует экшен, то бишь постоянная напряжённая движуха, именно в этот прекрасный утренний момент появился… нет, не ревизор и не злодей с пистолетом, а полицейский посыльный, доставивший повестки, обязующие гражданина Вольского и гражданку Покровскую явиться к определённому часу к следователю СК для опроса в качестве свидетелей.
Понятно, что он не прошёл в столовую, чеканя шаг лакированными ботфортами, бликовавшими солнечными зайчики, а прозаически позвонил в калитку забора. В дом проходить так и вовсе отказался, а проверив паспорта Дарьи и Вольского и получив от них подпись под ознакомлением о вручении повесток, отбыл по делам служебным далее.
Такой вот нежданчик к ним «залетел».
Не ураган – и уже слава богу. Хорошо, есть с чем сравнивать и впечатления ещё свежие, не успевшие остыть, да и последствия этой эпической бури ещё не скоро ликвидируют.