Меняя формат Судьбы
Шрифт:
– Однако, ничего себе!
Двенадцать часов четырнадцать минут – показывал экран её телефона. Вот так она поспала! Отлично!
Застелив кровать, умывшись и приведя себя в порядок, Дарья вышла из комнаты и прислушалась к странной тишине, царившей в доме, производившей впечатление, что его покинули все обитатели. Спускаясь по лестнице на первый этаж, чтобы хоть как-то нарушить немного поддавливающее на нервы ощущение опустевшего жилья, она громко позвала:
– Ау! Есть кто дома?!
«Ау» не сработало, и на её призыв никто не отозвался.
Дарья
– Не, я не к тебе, – успокоила его Дарья.
И, сунув ноги в свои резиновые сапожки, кем-то заботливо отмытые от грязи, что она вчера притащила с собой, сняв с большой солидной вешалки свою курточку и торопливо её надев, она распахнула тяжёлую входную дверь и вышла на крыльцо.
И… И также никого не обнаружила в обозреваемом ею пространстве.
– Ладно, пойдём другим путём, – решила Дарья, доставая телефон из кармана и набирая мамин номер.
Ан нет, и этот путь познания был ей недоступен – связи практически не было: вызов вроде бы и шёл, но как-то пунктирно-прерывисто и обессиленно обрывался.
Ладно, отступать это не в её жизненное кредо, поэтому, вернувшись назад в дом, скинув сапоги, Дарья торопливо поднялась по лестнице на третий, мансардный этаж, пробежала по коридорчику и вышла на симпатичный балкончик в задней части дома.
Шагнула через дверь… и на мгновение забыла, с какой важной целью-задачей вообще сюда пришла. Вид с балкончика открывался поистине шикарный – яркое солнце освещало синее-синее, штилевое после урагана и ровное, как слюда, море вдали и играло бликами, отражающимися от нескольких мокрых крыш внизу, что были видны с этого ракурса. А слева, через печально известный ей овраг, открывался вид на кирпичный высокий забор «Жемчужины» и часть выступающего над ним того самого «Дома у леса», в который так и не довелось поселиться Дарье с родными. А вот справа от дома поднимался и тянулся вверх по откосам зелёный хвойный лес, постепенно переходя в серые, прекрасные склоны гор…
Красота-а-а… Спокойная, потрясающая, величественная.
Вот здесь бы жить и жить, мелькнула в голове у Дарьи, немного опечалив, быстрая мысль.
– Охи-охи, – вздохнула она, проводив расстроившую своей несбыточностью мысль-мечту, и вернулась к делам насущным. – Ладно, – совсем иным, деловитым тоном подбодрила себя Дашка и, взглянув на значок антенки на экране телефона, повторила попытку набрать номер Лидии Григорьевны.
– Да, Даш! – отозвалась сразу же мама.
– Мам, вы где?
– Мы уже подъезжаем к дому, сейчас будем и всё расскажем.
– Ладно, жду, – ответила Даша.
И, нажав отбой, подумала и набрала ещё один номер, поговорила, вздохнула нерадостно и сделала следующий звонок.
Закончив этот разговор, Даша позволила себе задержаться всего на пару минуток, чтобы спокойно постоять, впитывая всю красоту дивной панорамы, подышать свежим, невероятно вкусным воздухом и… и решительно выдохнув,
Понятное дело, хозяйничать в чужом доме она не собиралась, но чайник-то поставить ведь можно?
Красивый, стилизованный под интерьер кухни электрический чайник, который включила Дарья, не успел закипеть, лишь обозначив свою готовность к этому моменту предварительным шумом, когда в кухню зашли через дверь чёрного хода Лидия Григорьевна с Дмитрием Егоровичем и следом за ними, замыкающим, Вольский с большим, по виду пустым рюкзаком, который поставил на пол в углу.
– Здравствуйте, – поздоровалась со всеми Дарья и спросила: – Скорая спасательная?
– Она самая, – подтвердила Лидия Григорьевна, подошла к дочери, обняла и поцеловала. – Мы взяли твою аптечку, добавили кое-какие медикаменты и перевязочные, что были у Дмитрия Егоровича, продукты и поехали по посёлку. Подумали, что у людей могут быть травмы, ушибы, да что угодно после такого-то урагана, ну и мало ли какая помощь понадобится. А тебя не стали будить, Дмитрий Егорыч сказал, что вы до рассвета не могли заснуть и разговаривали. Вот мы втроём, коллегиально и решили, что тебе требуется нормальный, полноценный сон и отдых.
– Спасибо, – поблагодарила Дарья, – выспалась я отлично. – Девушка указала подбородком на скукожившийся от пустоты рюкзак в углу. – Помощь, как я понимаю, понадобилась.
– Ну, а как, – развёл руками Волков и порадовался, услышав громкий щелчок, с которым выключился чайник: – Ага, замечательно, кипяток. Сейчас чайку соорудим.
– А кофе можно? – попросила у него Даша.
– И кофе можно, всё можно, – улыбнулся ей хозяин дома.
– А Павлик где? – спросила Дарья у мамы.
– Зайчата при деле, – ответил Егорыч, опередив Лидию Григорьевну, – на заднем дворе помогают Глаше и Олегу приводить в порядок домик для птиц и переносить туда цыплят и утят. Сами вызвались и инициативу проявили.
– Как дела в посёлке? Много пострадавших? – спросила Даша, усаживаясь возле овального столика в то же кресло, на котором сидела ночью.
– Тяжелых травм, слава богу, не много, – ответила Лидия Григорьевна, располагаясь на диване, напротив дочери. – В основном порезы от стёкол разной степени сложности, вывихи, ушибы, два перелома, парочка лёгких сотрясений мозга, сердечный приступ у бабушки одной. Первичную помощь, какую могли, мы оказали, а там уж ждать скорую помощь, когда она сможет до них добраться.
– В городе очень много пострадавших, – добавил объяснений Волков, выставляя на стол тарелки с сыром разных сортов и с мясной нарезкой, – есть и погибшие. Много разрушений.
– Кстати, насчёт города, – не удержавшись, ухватив с тарелочки кусочек сыра и быстренько отправив его в рот, поделилась информацией и Дарья, – я дозвонилась Игорю Васильевичу. – И вздохнула удручённо: – Подвал и первый этаж у них таки затопило, причём всерьёз так затопило, конкретно. Да ещё и рухнуло старое дерево с соседнего участка, разворотив секцию забора напрочь и пробив веткой окно на втором и первом этажах.