Меняя формат Судьбы

Алюшина Татьяна Александровна

Она перевела дыхание, в несколько глотков допила чай в своей кружке под пристальным взглядом двух мужчин, ожидавших продолжения её рассказа.

– Вот вы, Дмитрий Егорович, спросили, почему так мало специалистов моей специализации. Да вот как раз поэтому: очень долго и, главное, качественно надо учиться, получать второе и третье образования по профильным, смежным специализациям, а это платное удовольствие, на минутку, а официальная зарплата такого специалиста в государственных медучреждениях в разы меньше, чем у любого московского таксиста, да что там таксиста… – махнула она расстроенно рукой, рассказывая о болезненной для всех медиков теме. – …Меньше даже простого работника какого-нибудь склада интернет-магазина. Мне, например, чтобы оплатить образование, приходилось зарабатывать массажами частным образом, ну и

родители помогали. При этом работа неонатолога по определению подразумевает, что человек имеет особое чувствование деток, умение с ними ладить, настраиваться на их волну. Ну и вообще-то любить детей – это важно.

– Понятно, – задумчиво разглядывая девушку, покивал Волков. – Значит, вы у нас, Дашенька, специалист штучной выделки. Супертопчик, как сказали бы сейчас.

– Он самый, – рассмеялась Дарья и продолжила свои пояснения: – Спрос на приём у меня и курсы медицинского, укрепляющего и развивающего массажей огромен, я физически не в состоянии охватить и половины. Работаю в клиническом перинатальном центре в Москве и параллельно в частной клинике имею свой кабинет, где принимаю деток. Сделала свой блог, на который поставила маму и ещё одну девушку, детского неонатолога, хоть таким образом вести разъяснительную и профилактическую работу с мамочками. Так и получилось, что круг моих пациентов и подписчиков очень обширен и мне приходят просьбы провести консультации и помочь хотя бы в тяжелых случаях из разных городов. В результате сложилось как сложилось: в каждом своём отпуске я веду частные приёмы и одновременно консультирую в местных клиниках и роддомах самые тяжёлые случаи. Как здесь, например, в вашей центральной детской клинической больнице, в перинатальном центре при ней. Ведь неонатолог ведёт ребёночка с внутриутробного периода, если имеются показания к патологии. Вот поэтому мне обязательным порядком нужен дом, а не просто квартира, и уж тем паче не гостиничный номер.

– А почему вам квартира не подходит? – не понял и попросил разъяснить Волков.

– Дмитрий Егорович, – мягко ответила ему Дарья, – я работаю с детками, с грудными, новорождёнными детками, а они плачут. Даже здоровенькие детки громко плачут по разным естественным причинам. А уж детки с проблемами… Слышали такое выражение, «насилие добром»? Оно, конечно, о другом, но к реабилитационной медицине имеет самое прямое отношение. Вы можете представить, что у младенца от вывиха бедра, скажем, сводит судорогой ножку, и, чтобы её исправить, приходится растягивать мышцы, делать специальные упражнения и массажи. И пусть это делается так, чтобы максимально минимизировать болезненные ощущения, но это всё равно больно, и ребёночек плачет. А за дверью рыдает его мама. Иногда не выдерживая и пытаясь остановить врача, чтобы её дитя перестало исходить криком.

– Почему за дверью? – недоумённо посмотрел на неё Вольский.

– Вот по этому самому, чтобы не хватали врача за руки, не мешали проводить лечебные процедуры и не истерили рядом, – растолковала ему Даша. – Не всех, конечно, выставляю, только особо нервных и чувствительных.

– Тогда зачем вы, Дашенька, отказались от компенсации, которую вам предложила «Жемчужина»? – смотрел на неё вдумчиво Дмитрий Егорович. – Если, как я понял, из-за завышенных требований к съёмному жилью вам подобная аренда влетает в весьма серьёзные траты, почему бы вам на эту компенсацию не снять дом, может, и подороже?

Дарья задумчиво посмотрела на него, глубоко вздохнув, усмехнулась и разъяснила свою позицию по этому вопросу:

– Знаете, до десяти лет меня, по сути, воспитывала прабабушка Дуся, поскольку родители и бабушки-дедушки все работали. Евдокия Прохоровна была человеком неординарным, уникальным, её считали целительницей и ведуньей, в смысле «ведающей истину». Она много чего умела и обладала поразительной мудростью и неким особым видением законов мироустройства жизни. Дусенька часто повторяла, что человек должен жить только на те средства, которые заработал своим трудом. Если он тратит больше того, что наработал, «взаимствует», как она это называла, то обязательно за это заплатит чем-то иным. Ну, как, например, как с банками: взяв кредит, вы расплачиваетесь тем, что вам приходится намного больше работать, экономить на себе и близких, при этом находясь в постоянном нервном напряжении, разрушающем вашу психику и здоровье. Но когда вы приняли

«дурные деньги», то есть свалившуюся на вас халяву, и тратите их на свои дела, то за это обязательно придёт расплата. Не бывает по-другому. А вот чем придётся оплачивать это удовольствие, это уже рулетка: своим здоровьем, здоровьем детей, несчастным случаем и серьёзной травмой, потерей имущества, бедностью, тюрьмой или тяжёлой смертью. Такое вот уравновешивание Судьбой. Я чётко помню все Дусечкины заповеди и законы природной жизни и стараюсь их не нарушать без веской причины. Компенсация, которую мне предложили, – это чистой воды халява. Я же не пострадала материально: предоплату, что я внесла, мне вернут, а деньги на отпуск и съём дома я накопила за год.

– Повезло вам с прабабушкой-то, Дашенька, – улыбнулся ей по-отечески Волков.

– Определённо, – подтвердила Дарья его высказывание.

– То есть, я правильно понял, – подвёл общий итог её разъяснениям Дмитрий Егорович, – год вы вкалываете без продыху, зарабатывая на отпуск, а на отдыхе снимаете дом за нехилые деньги, чтобы продолжить так же работать?

– Нет, не так же, Дмитрий Егорович, – поправила его Даша. – Во-первых, мне реально необходимо отдыхать и восстанавливаться, как физически, так и морально. Если постоянно работать в моём обычном ритме, можно и с ума соскочить, легко и очень быстро, причём с тяжёлой формой профдеформации и выгорания. На отдыхе я, как правило, беру одного ребёночка в частном порядке и не больше двоих пациентов в перинатальных центрах, а если в городе нет таковых, то в роддомах или больницах, но беру самых трудненьких. Стараюсь проводить приёмы, лечебные процедуры и занятия не более трёх дней в неделю, а остальное время реально отдыхать.

– То есть всё равно работаете, но на минималках, – усмехнулся Сан Саныч её объяснению и задал следующий вопрос: – И часто у деток такие вот отклонения и травмы родовые бывают?

– Вы удивитесь, Александр, но практически каждый человек во время рождения получает разного рода травмирующие изменения. Просто есть травмы естественного порядка, которые сами достаточно быстро исправляются, как, например, черепные пластины, которые наезжают друг на друга во время рождения, что является частью родового процесса, а потом встают на место. И есть травмы приобретённые, и степень их бывает разной – от лёгких, которые исправляются несколькими массажами, до тяжёлых с явно выраженными дисфункциями, и, понятное дело врождённые, типа ДЦП.

– Да-а-а, тяжело, – проникся информацией Вольский и снова спросил: – А здесь, в нашем городе, вы сколько деток сейчас ведёте?

Дарья негромко рассмеялась и предложила:

– А давайте, Александр, уже вы что-нибудь о себе расскажете. Ну, чтобы у нас с вами всё-таки диалог получился, обмен, так сказать информацией. – Девушка показала ладонями жест «туда-сюда». – А не мой монолог, больше похожий на пусть мягкую и душевную, но всё же форму допроса. Мне, в отличие от Дмитрия Егоровича, Любовь Андреевна не сообщила о вас вообще никакой информации, кроме утверждения, что я могу вам доверять. – И предложила вариант продолжения их ночной откровенной беседы: – Мне вот, например, тоже необычайно интересно, Александр Александрович, чем вы занимаетесь? Работаете на себя или служите в госучреждении? А кем?

И, заметив, как мужчины обменялись быстрыми, короткими взглядами, что-то там передав друг другу невербально, спросила удивлённо:

– Что? Это запрещённая тема какая-то? Вы часом не разведчик какой или шпион? – двинула Дашка шутливую версию.

– Нет, – рассмеялся её предположению Вольский.

– Тогда что вы загадочно переглядываетесь друг с другом на мой вопрос? – заметно похолодевшим тоном спросила она и тут же, выставив ладошку вперёд, поспешила остановить возможный ответ мужчин: – Впрочем, если это тайна и ваш секрет, то и оставьте его при себе, не стоит меня в него посвящать.

– Не то чтобы секрет, Дашенька, – ответил вместо Вольского Дмитрий Егорович, – но и не открытая для доступа информация: Александр у нас лётчик.

– Лётчик, – сильно удивившись, повторила за ним Дарья и спросила: – И, как я понимаю, не гражданской авиации?

– Нет, не гражданской, – снова вместо Вольского ответил Егорыч, – Александр действующий боевой лётчик ВКС.

– А ВКС у нас?.. – попросила разъяснений Дарья

– Военно-Космические Силы, – расшифровал ей аббревиатуру Дмитрий Егорович.