Меняя формат Судьбы

Алюшина Татьяна Александровна

Извинившись, хозяин ответил на вызов, выслушал, что ему сказали, и, отключившись от разговора, донёс до сидевших за столом новость:

– Звонил Олег, сообщил, что подъехал оперативник из уголовки, записать показания Дарьи и Сани.

– А почему не следователь? – удивился Вольский.

– Вот он и объяснят. Хотя какая, в принципе, разница. Протокол всё равно передадут вместе с делом следователю.

– Ну, так-то да, – согласился с ним Вольский.

– Так, зайчата, – обратился к детям Егорыч. – Чаю напились? Перекусили?

– Напились, – за себя и Павла ответила Маруся.

–

Ну и отлично, – похвалил их Егорыч и распорядился в форме «мягко постеленного» предложения: – Сейчас тут у нас начнутся скучные взрослые разговоры, поэтому предлагаю вам заняться делами куда как более интересными для вас.

– Проверить цыплят! – тут же выдвинула версию развлечений Маруся, с надеждой поглядывая на деда, со всей очевидностью истребовав доступ к строго регламентируемому развлечению или вовсе запрещённому.

– Ну, если тётя Глаша вам покажет и проследит, чтобы вы там осторожненько… – начал Дмитрий Егорыч, явно интригуя и раззадоривая детский интерес.

– И козочку! – расширила «заявку» девчонка, пользуясь моментом, чтобы вытребовать у деда дополнительно ещё одну тему, определённо ограниченную к просмотру и играм.

– Ну, хорошо, так уж и быть, – старательно сдерживая улыбку, согласился Егорыч, – и Лизоньку посмотрите. Только осторожно. А потом…

– Мы пойдём в мою комнату, я Павлику покажу свои игрушки, – перебив деда, затараторила Маруся, огласив свою программу развлечений.

– Вы же вроде хотели поучаствовать в лепке пирожков с тётей Глашей? – напомнил внучке хитрый дед.

– Да, – кивнула Маруся и спросила у Павлика: – Будем пирожки лепить? – И добавила «заманухи»: – Это вкусно. Тёть Глаша даёт начинку пробовать и первые пирожки, которые испекутся.

– А с чем начинка? – осторожничал и уточнял, насколько всё заманчиво, Павлик.

– Разная, – махнула на него Маруся ручонкой.

– Ну ладно, – не сильно сопротивлялся Павлуша.

– Вот и отлично, – утвердил план мероприятий для мелюзги Дмитрий Егорович. – Сначала поможете тёте Глаше с пирожками, а потом и игрушками займётесь.

– Да не переживайте, Дмитрий Егорович, – поднимаясь с места вслед за слезшими со своих «тронов» детьми, усмехнулась Глафира Андреевна, – уж мы с ними найдём, чем заняться.

– Мам, – неожиданно вспомнив о матери, подбежал к Дарье сынок и сообщил: – Я с Марусей и тётей Глашей пойду.

– А мне с вами можно? – спросила Лидия Григорьевна, обменявшись взглядом с Дмитрием Егоровичем.

На что тот уважительно-понимающе ей кивнул.

– Идём, бабуль! – обрадовался Павлик, подскочив к бабушке и ухватив ту за руку. – Маруся сказала, что они цыплят в подсобку перенесли, чтобы они не замёрзли от ветра. – И спросил очень серьёзно: – Понимаешь?

– Понимаю, – заверила его Лидия Григорьевна, встала со своего места и двинулась следом за внуком, тащившим её за руку и пересказывавшим всё, что объяснила ему Маруся.

– Здравствуйте, – не успела закрыться дверь в кухню, как раздался голос от входа в столовую.

К столу двигались двое мужчин, один средних лет, самой простой наружности, и второй помоложе, можно сказать, парень – высокий худощавый блондин с уставшим лицом, державший

под мышкой кожаную папку для бумаг, очевидно, тот самый следователь, о котором говорил Дмитрий Егорович.

Хозяин поднялся со своего места, подошёл к пришедшим, поздоровался с каждым за руку и пригласил за стол широким жестом:

– Присаживайтесь, мужчины. Чаю горячего? Самовар ещё не остыл.

– О-о-о, – откровенно обрадовался младший из пришедших, – чай – это шикардос. – Сел за стол, положил рядом с собой папку, принял с благодарным кивком большую кружку от Вольского, налившего чаю и передавшего ему, и пояснил: – Околели мы все в том овраге от холода на фиг, конкретно. – Сделав первый глоток, он чуть не застонал от наслаждения. – В том смысле, что оперативная группа и эксперт наш. Ах да, – спохватился он, поставил кружку на стол и представился: – Капитан МВД Максим Викторович Коломин.

Мужчина достал из кармана удостоверение, предъявил присутствующим в развёрнутом виде, убрал обратно, сделал ещё пару глотков чая, цапнул с тарелочки, что подвинула к нему Дарья, маленькую булочку, откусил, запил ещё одним глотком чая и, торопливо прожевав и проглотив, продолжил свои объяснения:

– Мне надо взять показания с тех, кто обнаружил труп женщины в реке.

– Возьмёшь, Макс, – успокаивающе, махнул ему рукой Егорыч, определённо, как поняла по его реплике Дарья, знавший парня, – перекуси сначала, нормально чаю выпей, согрейся, а потом и показания.

– Так ждут ведь, Дмитрий Егорыч, – словно извиняясь, сообщил оперативник, в то же время торопливо сооружая себе бутерброд из второй булочки, сыра и колбасы, что взял со второй тарелки, также придвинутой Дарьей к нему поближе.

– Олег, – обратился хозяин ко второму мужчине, – давай-ка ты тоже чаю и перекуси. А то мотаешься под дождём и ветрюганом на дворе, небось тоже околел, как те оперативники.

– Та не, Егорыч, – отказался мужчина. – К Глаше пойду, кофе себе сделаю.

– Вот же кофейная душа, – крутнув головой, усмехнулся Дмитрий Егорыч и не стал настаивать.

Мужчина, как поняла Дарья, тот самый Олег Юрьевич, о котором упоминал раньше Дмитрий Егорович, кивнул как бы всем сразу, не обращая этот жест ни к кому конкретно, и ушёл в кухню, плотно прикрыв за собой двери.

– Ну, так что там у вас? – спросил Дмитрий Егорович, заметив, что оперативник, за то короткое время, пока он беседовал с Олегом, успел в скоростном режиме умять бутерброд и выпить свой чай.

– Да полная зад… – осёкся товарищ капитан, посмотрев на Дарью, – …она, в общем, эта самая, Дмитрий Егорыч, – закончил он фразу. – Все бригады на выезде, следователи и эксперты, как многостаночники, пашут реально с самой зари: два несчастных случая со смертельным, – принялся перечислять он степень востребованности их работы сегодня. – ДТП тоже со смертельным: на Кирова дерево рухнуло на проезжавшую «девятку», тот пытался резко вывернуть и лоб в лоб во встречный «Ауди». Один – труп, второй в больничке тяжёлый. Одна конкретная бытовуха с поножовщиной и молотком. Баба в реанимации, мужик наглухо. Ну и эта ваша «русалка», – закончил он жаловаться, безнадёжно вздохнув в конце своей речи.