Марш Обреченных. Финал

Климовской Вадим

Клац-клац-клац-клац-клац-клац…

Хватала воздух жадная пасть…

Да хватит же!

Меч Роджа по рукоять вонзился в хитиновый покров и мясо.

Нечисть заливисто завизжала и зашипела.

Задние конечности тварюги подогнулись и два тела рухнули на сетку и брезент, которые, не выдержав их веса, треснули по швам, обрушив какофонию смерти на головы гостям…

Меч храмовника неимоверно точно продолжает наносить удары ящеру, тварь вопит и изрыгает из пасти отраву.

Вопит и верещит, не переставая Эвелин.

Первый ищейка подводится, припадая

на правую ногу, туша ящера при падении зацепила его голень. Меч наемника сверкает, проворно пытается достать паренька.

Родж отбивает выпад и махом отгоняет недруга к стене.

Эвелин верещит сильнее прежнего, зажимает глаза ладонями.

Сталь звенит в ушах, рассекает воздух.

Второй тоже подводится, зажимая продырявленный, окровавленный бок, идет в наступление — нож летит в Роджа стремительно и прицельно, но подмастер умудряется уйти от поражения за короткие секунды, сталь чертит глубокий порез на плече. Родж лишь шипит, подражая ящеру.

Дух-ящер вырывается и скидывает из себя храмовника, Родж летит, ломает спиною дряхлую мебель, плюется и матерится.

Первый подскакивает для завершающего и точного удара.

Храмовник прыгает, наплевав на боль и треск поломанных костей, уходит вправо. Клинок проходит выше его головы, подмастер ныряет под руку и вгоняет в живот убийцы меч.

В немом крике главарь таращится стеклянными глазищами перед собой, смерть упоительно тянется к своей жертве.

— Хррр! — Рычит зверем второй. — Ублюдок! Стервец! Затрахан…

Много лишних слов и ненависти. Злость и ярость притупляют умение и мастерство — этому учат на первых тренировках в храме Хизельмаш, но, никак не в подворотнях и улицах столицы.

Бешеные взмахи клинка Родж пропускает в сантиметрах от себя, ускользает умело, как учил Сарм, Матеус, Войчек и показывал воевода Хесам; уловил нужный момент — ответил.

Рубящий удар с полуоборота по ногам — наемник тонко и громко ревет на все убежище, конвульсируя на обрубках по земле, Родж убивает непрошеного гостя с методичностью хладнокровного дровосека. В грудь всаживает больше половины закаленной в гномьих горнах сталь. Безжизненная маска смерти застывает на грубом лице — такова расправа за наглые мысли и поступки.

Ящер не дает Роджу, и опомниться, перевести дух, нападает в лучших традициях скользкой твари, раззявив вовсю ширь пасть и растопырив когтистые передние лапы. Те отростки, что представлялись на его спине крыльями, вряд ли могли поднять такую тушу в воздух, значит, гад летал при помощи мага, который превращал его в духа.

Уворачиваясь от мрази, храмовник приземлился возле орущей Эвелин, долго не думая, подхватывает ее и кричит в самое ухо:

— Лезь на стену! Забирайся на крышу! Это единственный шанс спастись! Давай, живее!

Ее крупно трясло. Руки. Ноги. Разве в таком состоянии можно хоть что-нибудь сделать?

— Они окружают наше жилище! Маг позвал подмогу! Ну же!..

В ее бездонных глазах он прочитал первобытный ужас.

Меч опять запел в его руках. Он резким оборотом встретил неугомонную тварь. В полете клинок расчленяет надвое верхнюю челюсть и черепную

коробку монстру. Ящер захлебывается кровью и слизью. Развоплощается и исходит в ничто.

Мерзкая тишина, нарушаемая лишь всхлипами шлюхи. Дуновением ветра и барабанящими каплями крови первого выродка, стекающими на землю с дырявого ведра, мотающегося на все четыре стороны от ветра, притороченного и подвешенного на гвоздь к высокой жерди.

Выставив перед собою меч, Родж ждал следующего нападения, но к их облегчению и удивлению на них напирала вязкая и оглушающая слух тишина.

— Бежим! Бежим! Бежи-им!

Он толкал ее в бок, в зад, что бы она пошевеливала своим одеревеневшим от пережитого шока телом.

Уже на верхней балке, он жестом руки остановил ее, заставил замереть и вслушался в вой ледяного ветра.

До слуха долетали только завывания ветрюгана и капель карминовой влаги. Может, ему показалось? Может…

Да нет же, так и есть — облава! Скоротечная облава! Роджу захотелось завыть от бешенства. Когда же их оставят в покое?

— Лезь! Скорее лезь! Быстрее!

Она торопилась, как могла, не часто приходилось в жизни проделывать столь акробатические упражнения — лазать по стенам и взбираться на обледенелые от мороза перекрытия.

Наконец, пальцы ее уцепились за края шершавой стены, за нею — высокий отвесный спуск к дороге и рынку, но спуск в три, а, то и в четыре с половиной метра над землей, словно с небольшой заснеженной горки, вряд ли так просто им удастся спуститься, ведь наемники не станут спокойно ждать, а нападут сразу.

Ветер обдал ее свирепым порывом, сшибая с головы капюшон и перехватывая дух. О Аллон, насколько все опасно и безжалостно трудно!

— Придется прыгать вниз…

— Ч-что?? — Недоуменно и перепугано переспрашивает она, решив, будто не расслышала своего спасителя, но в душе понимая — испытания продолжаются. — Ты спятил!

Родж не ответил, не захотел или не успел объяснить популярно, магики Гильдии решились-таки на стремительный контрудар.

Эвелин ощутила позади себя, затылком, как молниеносно, со скоростью урагана, раскаляется морозный ветер, и температура достигает критической жары. Раскат грома. Молния смертоносной энергии. Их убежище взрывается тысячами каменных осколков, едкого дыма и всепожирающего на своем пути огня. Тот, кто изначально руководил летающим духом-ящером, скоординировал удар подоспевших на выручку магов. Компаньоны вложились отменно, с первой же атаки от берлоги беглецов не осталось камня на камне — искусственный огонь пожрал все!..

С диким, нескончаемым криком Эвелин летела с высоты стены, летела боком, так как ее в воздухе настигла ударная волна магического потока. Кто успел сгруппироваться и выставить навстречу твердой земли ноги, так это подмастер Родж, боевые навыки сделали свое, храмовник при приземлении перекатился кубарем, нахватавшись за шиворот снега, скатился с пригорка и влетел головой в сугроб, прислушиваясь к отдаленному шуму. Ему страстно хотелось знать — с этой стороны ихнего убежища, не ждет ли облава? Неужели шпики действовали наобум? Лоб в лоб?