Марипоса
Шрифт:
— По ним открыли огонь местные боевики, когда они уезжали. Убили врачей, медсестер и детей. Сразу после этого начались взрывы… это была ловушка. Нужно немедленно поднимать всех и вытаскивать их оттуда к чертям.
— Кто убит? — кричит Вайолет.
— Не отвечай, Букер, — приказываю, стиснув зубы. Для таких ситуаций есть порядок; мы не исключение. Мне не нужно, чтобы недостоверная информация разлетелась как пожар, прежде чем я увижу всё своими глазами. Я хватаю со стола любимый нож, резко захлопываю ящик и направляюсь к выходу. — Поехали. Все по местам.
— Не
— Да, и мои тоже, Айла! — огрызается Букер, оборачиваясь. Он останавливается и встает лицом к Вайолет, нахмурив брови, почти призывая её замолчать. — У всех нас там друзья.
Я упираюсь ладонью Букеру в грудь, не давая ему выкрикнуть другие жестокие слова. Он замирает и переводит взгляд на мою руку. В конце концов, никто не имеет права разговаривать с ней так.
Никто.
Вайолет смотрит на меня со слезами на ресницах, её большие глаза ищут надежду в моих. Сжатые кулаки опущены по бокам, дыхание тяжелое, как у разъяренного быка. Она выглядит так, будто хочет разорвать нас обоих. Мне всегда нравилась Вайолет за её неравнодушие к другим и открытое сердце, но сейчас неподходящий момент. Ей нужно научиться контролировать себя. Букер рассказал мне, как в прошлые выходные она пыталась спорить с ним при всех, когда он всего лишь выполнял мой приказ оставить её здесь.
— Поса. Если ты собираешься быть эмоциональной размазней, то тебе сейчас не место рядом с нами, — говорю я холодно и отрывисто, ровно так, как и требуется, когда на кону жизни. Всё личное исчезает, как только начинается работа. Это во мне не изменится никогда.
Она замирает, будто я ударил её. Смотрит на меня, и напряжение в её теле спадает. Её грудь быстро и резко вздымается, а гневный взгляд мечется между мной и Букером.
— Ты в строю или тебя отстранить от операции? — спрашиваю резко. Она быстро берет себя в руки, превращаясь в Неуязвимого Солдата.
— Отвечай старшему, когда с тобой разговаривают, — фыркает Букер.
Её челюсть дергается, и она надевает ту же маску, что носила на курсе. Вайолет не любит, когда ей указывают, что делать, но она не посмеет оспаривать приказы командира. Как бы она ни любила дразнить меня, она проявляет уважение, поэтому выдыхает и говорит:
— Так точно, мастер-сержант. Я в строю.
35. ВАЙОЛЕТ
У ворот нашей базы царит хаос: «Хамви» на скорости влетают внутрь, минуя охрану. Военная полиция машет руками, разводя технику. На аэродром садится санитарный «Блэк Хоук». Я наблюдаю за всем происходящим, надеясь и ожидая увидеть Касл живой. Всё это время ощущение такое, будто я в фильме ужасов. Из вертолета выносят тела на носилках.
Мы полностью экипированы, увешаны оружием, лица разрисованы зеленой, черной и коричневой краской. Балаклавы убраны в карманы. Букер стоит рядом, а меня продолжает трясти — я судорожно ловлю воздух, сдерживая рыдания.
Меня называют Неуязвимым Солдатом, и всё же каждый раз, когда Кейд прикасается ко мне, я ломаюсь. Его превращение в мужчину, которого все боятся, то, как он отчитал меня так, будто я для него просто одна из солдат, разъедает изнутри. Я уже слишком привязалась, жажду той его стороны, которую больше никто не знает.
Я понимаю, что не получу особого отношения только потому, что мы трахаемся, но все же… Мне не понравилось, как он меня осадил. Мои чувства просачиваются в наши рабочие отношения, и я наивная дура, если думала, что у меня может быть секс без обязательств с мужчиной, которым я восхищаюсь так, как восхищаюсь им.
Мой телефон вибрирует у бедра. Достав его, я отхожу подальше от Букера, ища уединения. Заодно я демонстративно игнорирую его — после того, как он огрызнулся на меня раньше. Сегодня эмоции зашкаливают, и мне нужно время, чтобы переварить собственную реакцию.
Айла, никогда не спорь со старшими по званию. Не будь такой.
Слова Касл отдаются эхом в голове, и желание расплакаться усиливается. Всего несколько дней назад мы играли в «Колонизаторов», пили, трепались о службе — а теперь?.. Она может быть мертва. Воспоминания о нашем последнем девичнике всплывают в памяти. Её волнистые рыжие волосы каждый раз подпрыгивали при пьяном смехе, а яркая улыбка была такой заразительной, что я невольно улыбалась вместе с ней. Я нелегко сближаюсь с людьми, и от этого боль только сильнее.
Поворачиваю телефон, и сердце ухает вниз, когда я вижу сообщение.
Дедуля:
У бабушки тяжелые времена. Она скучает по тебе. У тебя найдется время сегодня позвонить и прочитать ей письмо?
Я:
Что с ней? Она сказала тебе про письма? К сожалению, я завалена делами и, похоже, так будет до конца недели. Здесь становится неспокойно, но не волнуйся.
Дедуля:
Я её муж. Я знаю о ней всё. В последнее время у неё почти не бывает хороших дней. Она всё время напевает «We Belong Together» и ищет свою форму официантки, чтобы пойти на работу. Она думает, что сейчас 1960-е. С каждым днем становится хуже. Я просто хотел, чтобы ты знала, чтобы могла позвонить ей, пока… ну, ты понимаешь.
Я:
Позвоню, как только появится минутка. Люблю вас. Обними её от меня.
Крик Касл отрывает меня от телефона.