Марипоса
Шрифт:
— Я и так отправлюсь в ад, так что к черту.
Его губы накрывают мои, и вспышка огня будто схлопывается между нами. Кожа вокруг рта покалывает от трения его бороды. Мне нравится это ощущение. Наше дыхание учащается, и потребность чувствовать каждый дюйм его тела становится всепоглощающей. Кончик его тяжелого члена скользит по моей щели, и я тихо стону. Поддразнивание сводит меня с ума. Он прерывает поцелуй и тут же вновь накрывает мой рот, заставляя язык сплестись с его. Мы боремся за доминирование, но Кейд выигрывает за секунды. Он наклоняет голову, сжимает мои бедра до боли и тянет меня к себе.
—
31. КЕЙД
Вайолет выгибает бровь, впитывая мои грубые слова, и смотрит так, будто не может дождаться, когда её поглотят. Слой блестящего пота покрывает её сияющую кожу. Капли влаги собираются между грудей. В комнате тихо, если не считать нашего тяжелого, учащенного дыхания, а воздух густой от напряжения. Она права. Здесь действительно жарко; мне, блядь, нечем дышать, и дело не только в комнате. Я почти нервничаю из-за того, как сильно хочу трахнуть её. Но я могу её отпугнуть, так что держу эту часть себя внутри. Ничто не остановит нас сегодня ночью.
— Вайолет, с твоей красивой розовой киски течет. — Она такая мокрая, что с неё капает на простыни. — Я мог бы убрать этот беспорядок прямо сейчас своим языком, но, думаю, лучше попробую твои соки прямо из тугой киски.
Я наклоняюсь ниже, осыпая поцелуями её живот, пока не добираюсь до клитора. Я утопаю в её аромате, впиваюсь пальцами в её бедра, втягиваю набухший бутон в рот и сосу.
Пальцы Вайолет зарываются в мои волосы, притягивая лицо ближе. Её вкус и запах — всё это чертовски опьяняет. С её губ срывается резкий стон. Мой язык скользит по щелке, вверх и вниз, нежно лаская, прежде чем я принимаюсь жадно вылизывать её. Я обвожу клитор, глухо рыча, когда всасываю чувствительный бутон. От одного её вкуса я готов кончить себе на живот. Я такой твердый, что это причиняет боль. Осторожно прикусываю клитор, и Вайолет вздрагивает. Я поглощаю её так, будто это моя последная трапеза.
Я ненавижу себя за то, что хочу её. Мне кажется, будто, позволяя себе вот так обладать ею, я предаю слишком многих. Но, как сказала Вайолет, сейчас есть только мы.
— Кейд, я готова. Дай мне свой член. Он нужен мне. — Она тяжело дышит, почти задыхаясь от наслаждения, которое я дарю ей своим языком.
Её грязный рот заводит меня еще сильнее.
— Грязная девчонка. Это тело? Моё. Эта киска? Моя. И я еще не закончил. — Мой язык проникает в неё, трахая, пока она не начинает кричать, упираясь ладонями в оконное стекло и умоляя о пощаде. Я довожу её до грани, и в тот самый миг, когда её бедра сжимаются, останавливаюсь. Еще не время.
— Единственный раз, когда я позволю тебе кончить сегодня, — это когда твоя пизда будет сжимать мой член.
Я продолжаю мучить её, снова и снова подводя к краю, пока она не начинает плакать и умолять. Только тогда отрываюсь от поклонения её киске и поднимаю взгляд. Её щеки пылают,
— Хм… — издаю низкий, довольный стон. — Я хочу владеть и ими тоже.
Зависаю над ней на секунду и слизываю слезы с её щек. Потом, не останавливаясь, осыпаю поцелуями шею, пока желание впиться в кожу не берет верх. Я не просто оставляю засосы — я отмечаю её зубами. И ей это нравится. Она выгибается, зарывается пальцами мне в волосы, почти душит меня своей шеей, а в ушах звенят её тонкие, срывающиеся стоны.
Она смотрит на меня так, будто заглядывает прямо в душу, большими глазами, в которых ясно читается: «трахни меня».
Я погружаю три пальца в её тугую, бархатную, теплую киску. Она принимает меня так же, как и раньше, словно её киска была создана для меня одного. Двигаю пальцами внутрь и наружу, пока её рот не открывается в беззвучном стоне. Я сосу её грудь, затем кусаю сосок. Она вскрикивает и пытается вырваться, но я крепче сжимаю её талию одной рукой и притягиваю за задницу обратно к себе.
— Это для тебя слишком много, детка? Ты еще со мной? — спрашиваю с жадной улыбкой.
— Больше… — стонет она, подаваясь навстречу, похоть пляшет в её медовых глазах. — Дай мне больше. Дай мне свой восхитительный член, Кейд. Он нужен мне.
Кровь приливает ещё сильнее, и я больше не выдерживаю. Я хватаю её за обе ноги и стаскиваю с неё штаны и носки. Они улетают в угол комнаты, одежда разбросана по полу. Её лодыжки оказываются по обе стороны от моего лица, в такой позиции, где мой член может войти глубже всего. Я сжимаю её полные груди, пока те подпрыгивают у меня в ладонях, твердые соски задевают кожу. Несколько раз шлепаю её по клитору головкой члена. Она извивается и выгибается — тянется вниз и рукой ласкает мои яйца.
— Черт, Вайолет. Ты такая красивая, когда ты, блядь, моя.
Я вхожу в неё, будто в новый дом, и крепко зажмуриваюсь, когда бархатные стенки обхватывают головку.
— Бляяядь, — выдавливаю сквозь стиснутые зубы. Она стонет, лицо искажается от удовольствия — приоткрытый рот, сморщенный нос, кожа блестит от пота. Мы оба мокрые, скользкие, горячие, и отчаянно хотим затрахать друг друга до беспамятства. Я запрокидываю голову и вместо завораживающего лица Вайолет смотрю в потолок. Черт возьми, одно только выражение её лица, когда я внутри неё, почти доводит меня до оргазма.
Она такая чертовски тугая. Я понимаю, что надолго меня не хватит. Внутри неё только головка, а я уже на грани.
— Кейд, я чувствую, ты со мной сдерживаешься, — выдыхает Вайолет торопливо.
Сдерживаюсь. Да, черт возьми. Я пытаюсь двигаться медленно, растягивать каждую секунду того, как наши тела соединяются глубже, чем просто физически. Я не хочу себе в этом признаваться, но для меня это больше, чем секс.
— Я хочу, чтобы это было жестко, быстро, без сожалений. Пожалуйста, покажи мне ту сторону себя, которой ты стыдишься. Покажи мне того Кейда, который заставил меня подавиться его красивым членом в кладовой.