Марипоса

Аксельсон Лекси

В голове взрываются фейерверки, когда я смотрю на голую, бесстыдно умоляющую Вайолет.

Я вхожу еще на дюйм, и её глаза на мгновение закатываются.

— Ты хочешь, чтобы было больно? — спрашиваю, мой тон мрачнеет.

— Да, — она кивает, глядя вниз на свою мокрую киску.

Еще дюйм.

— Хочешь, чтобы я называл тебя грязными словами и трахал так сильно, что ты будешь кричать?

Еще дюйм.

— Боже, да.

— Хочешь, чтобы я заполнил все твои дырочки спермой, потому что ты жадная, нуждающаяся

шлюшка, которой нравится, когда её используют?

— М-м… — она мычит, кивая с пылающими щеками. — Вот так. Дай мне больше. Мне это нужно. — Она тянется к моей руке и кладет её себе на шею. — Я хочу носить твою руку, как ожерелье.

Черт.

— Осторожнее со своими желаниями. — Я осторожно обхватываю её шею рукой.

Сжимаю, и она хватается за моё запястье. Другой рукой ласкает клитор. Такая грязная, такая моя.

Я вхожу в неё одним мощным, беспощадным толчком. Её глаза широко раскрываются, дыхание сбивается.

Я задаю ритм, трахая её с одной целью — показать, что она моя. Первобытно, неконтролируемо, чертовски алчно. Вхожу и выхожу из неё, быстро и яростно, именно так, как мы оба хотим. Её груди подпрыгивают в моей ладони, пока мы смотрим друг другу в глаза. Вайолет принимает каждый грубый толчок с болезненной улыбкой.

— Кейд. Да, да, да, — хнычет она.

Её щиколотки бешено подпрыгивают у моего лица. Изголовье кровати оставляет вмятины в стене каждый раз, когда наши бедра сталкиваются. Звук хлопающей кожи наполняет комнату, смешиваясь с нашими хрипами и стонами.

— Скажи мне остановиться, Вайолет. — Я трахаю её жестче, быстрее, пока она не вонзает ногти мне в спину. Я не хочу замедляться. Я хочу трахать её всю ночь, как и обещал.

— Я не могу. Я не хочу, чтобы ты останавливался, — требует она.

— Я тоже. И я ненавижу себя за это.

Наклоняюсь вперед, убираю её лодыжки и позволяю ступням соскользнуть на край кровати. Мне нужно поцеловать её.

Мои губы захватывают её, пока я продолжаю входить в неё так глубоко, как только, блядь, могу. Вайолет сцепляет свой язык с моим, и тогда я чувствую это. Её киска сжимается вокруг члена, и она кричит. Я усмехаюсь, заглушая звук своей ладонью.

— Вот так, детка. Но кричишь ты только для меня. Никто, кроме меня, не должен слышать, как ты звучишь, когда тебя трахают.

По её щеке катится еще одна слеза, и я целую её, стирая. Она кончает так сильно, что заставляет меня сразу же последовать за ней. Я сжимаю одну полную грудь и сосу, пока член наливается кровью. Трахаю её быстрее и кончаю с рычанием, всё еще удерживая сосок губами.

С каждой пульсаций внутри неё рушится стена, которую я выстроил вокруг себя.

32. ВАЙОЛЕТ

После того, как Кейд кончил в меня, мы целовались так, словно от этого зависела наша жизнь. Это снова завело нас обоих, и он даже не успел выйти — просто снова начал трахать меня, будто нисколько не устал. Моя грудь подпрыгивает, и я вонзаю ногти ему в спину.

Он растягивает меня так, как меня еще никогда не растягивали. Мы отчаянно толкаемся друг в друга, пока не попадаем в один ритм. Я касаюсь его везде, где только мечтала, и он отвечает тем же. Он поднимает одно моё колено выше, чтобы входить глубже.

— Зверь… больно. Черт, ты слишком большой, — хнычу я. Его толстый, огромный член сейчас разорвет меня пополам. Я пытаюсь отстраниться, но его хватка становится только жестче, оставляя синяки, и он тянет меня обратно в ту позу, которая ему нужна.

— Ты выдержишь.

Мне нравится, когда он такой доминирующий.

— О, черт… — стону, прикусывая губу. Он попадает точно в нужное место. Оргазм нарастает, я уже на самом краю. — Я сейчас кончу. Зверь, не останавливайся… — всхлипываю ему в грудь, наблюдая, как его жетоны яростно бьются друг о друга. Я хватаю их одной рукой и держусь за них, когда оргазм прорывается сквозь меня, разбивая меня на осколки. Пальцы ног поджимаются, рот раскрывается.

— Тебе нравится, когда я теряю контроль?

Толчок.

— Тебе нравится обладать этой властью надо мной, да?

Толчок.

— Ты только что кончила? Даже не вздумай.

Толчок.

Он трахает меня жестко и быстро, будто пытаясь что-то доказать.

— Ты чертовски тугая. Черт, Вайолет, я едва помещаюсь в тебе, — рычит он.

Господи.

Кейд трахает меня с таким жгучим напором, что я снова чувствую себя на грани оргазма. Каждый поцелуй, каждый толчок, попадающий точно в точку G, каждый укус вызывают у меня ощущение, что он знает моё тело целую вечность. Мы трахаемся уже в третий раз, а на часах всего два ночи. Мы часами не вылезаем из душной комнаты, и всё равно кажется, что я могу продолжать бесконечно.

Его губы накрывают мои, жадные и требовательные, язык сразу берет верх. Он едва отстраняется и тянет мою нижнюю губу передними зубами, пока не вспыхивает острая боль, и только когда проступает кровь, отпускает. Пристально смотрит на меня, проводя языком по зубам; его лоб блестит от пота. Большим пальцем стирает кровь и аккуратно размазывает её по моей челюсти.

— Да, да, да, — напеваю я.

Его слишком много. Боль и удовольствие идеально сплетаются, превращаясь в зависимость, от которой я не хочу избавляться. Его член причиняет боль, но мысль о том, что он выйдет из меня, ранит еще сильнее.

Он продолжает трахать меня с яростью одичавшего падшего ангела, будто изгоняет своих демонов моим телом. Я принимаю это. Более того — я готова танцевать с ними, если это означает чувствовать эйфорическое наслаждение, которое способен подарить мне только он.

Кейд душит меня сильнее, делая это так точно, что у меня перехватывает дыхание, но не причиняя боли. Вбиваясь бедрами в мои, он вырывает из моего раскрытого рта тонкий, высокий стон. Я никогда раньше не издавала такого звука; ни один мужчина не доводил меня до такого состояния, чтобы я плакала, умоляла, говорила вещи, в которых мне точно придется раскаяться позже.