Марипоса
Шрифт:
— Итак… — Касл бросает орешек себе в рот, разглядывая меня через стол. Сдергивает резинку, и её тугие, зализанные в пучок волосы распадаются, а рыжие локоны свободно падают на плечи. Я убираю детали игры обратно в красно-желтую коробку, пока она доедает свой перекус.
— Что? — спрашиваю, прикусывая губу, отчаянно пытаясь не думать о том, что случилось в кладовке пару часов назад.
После проигрыша в «Колонизаторах» и четырех банок пива, я чувствую себя более чем живой. Чувство вины, которое мать и сестра возложили на мои плечи из-за смерти отца, ушло. Дедушка упомянул в последнем
Я продолжаю улыбаться как идиотка, просто потому что Кейд О'Коннелл ревновал. То, что между нами происходит, явно не только в моей голове. Он тоже это чувствует. Это до чертиков запретно, но рядом с ним я не хочу думать.
— Почему твои волосы так растрепаны?
Черт.
— Ничего они не растрепаны, — я резко отшатываюсь, голос взлетает на октаву выше. Меня накрывает чистой паникой, и я тоже распускаю свои длинные черные волосы, но тут же собираю их обратно.
— Кто это тебя заставил так улыбаться? — не отстает Касл, но я качаю головой.
— Никто. — Я преувеличенно широко зеваю и бросаю взгляд на часы на запястье, надеясь, что она сменит тему. Почти полночь, давно пора спать. Я ненавижу засиживаться допоздна, но Анне очень хотелось выбраться куда-нибудь повеселиться.
— Думаешь, я не заметила, как ты вышла из того здания с пылающим лицом и распухшими губами? — подруга продолжает выпытывать, надеясь, что я всё-таки сломаюсь. Она закидывает в рот еще один арахис.
— Так кто это? — её розовые губы растягиваются в дразнящую улыбку.
Я встречаю её любопытный взгляд суженными глазами, прикусывая внутреннюю сторону щеки. Пальцы постукивают по коробке с «Колонизаторами», пока я раздумываю, открыться ли ей. Анна хорошо меня узнала за два месяца нашего общения. Она подносит бутылку воды к поджатым губам и ждет ответа.
Тяжело вздохнув, я качаю головой.
Что бы ни было между мной и Кейдом — это останется между нами. Не из-за возможных последствий и не потому, что я ей не доверяю — просто я хочу оставить это при себе, без объяснений и подробностей. Люди слишком быстро судят и критикуют. Я пока не готова распространяться об этом, в основном потому, что сама еще пытаюсь понять Кейда.
— Ладно. Я расскажу тебе мой секрет, если ты поделишься своим. Я каждую ночь пробираюсь в комнату Слейтера.
Мои глаза расширяются. Я жду, что она сейчас возьмет слова обратно, но Касл спокойно продолжает пить воду, не отрывая от меня взгляда.
Она не врет.
— Я так и знала, что между вами что-то есть! — я игриво толкаю её в плечо. — Так вот где ты пропадаешь каждую ночь? Из-за него я всю эту неделю просыпаюсь одна?! — тыльной стороной ладони шлепаю её по плечу, а потом щипаю в бок, там, где ребра.
— Эй, сучка, аккуратнее, я сейчас всю воду на себя вылью. — Она приподнимает бутылку, прежде чем капли успевают попасть ей на грудь, и хихикает. — У нас в комнате всё равно как в проклятой сауне.
— Иногда этому чувству просто невозможно не поддаться… — тихо говорю я.
— В свои двадцать семь я могу точно сказать: он не похож ни на одного мужчину, которого я встречала. Он знает, чего хочет. Никаких пустых обещаний, никаких психованных бывших, рвущихся всё испортить, никакой тайной жены. Он сразу обозначил правила, и я тоже. Никаких обязательств, что мне нравится. Я уважаю это, потому что мне не приходится гадать, что у него в голове и насколько он серьезен. Если я влюблюсь в него, это будет только моя ответственность.
Анна допивает воду и бросает бутылку в урну за спиной. Даже в полутемной комнате видно, как она борется с румянцем, рвущимся окрасить щеки. Музыка Джорджа Стрейта льется тихо и плавно, заглушая приглушенные разговоры других солдат вокруг.
Дверь в помещение открывается, и все взгляды обращаются на команду «Дельта», медиков и Букера.
Что он здесь делает? Он никогда не выходит так поздно.
Следом за ними заходит группа пехотинцев.
— Добровольцы на гуманитарную миссию на следующей неделе? — спрашивает высокий мужчина с бородой, обводя взглядом комнату.
Руки взлетают вверх почти одновременно, и моя вместе со всеми.
— Это на один день, долго не затянется. Доставим медицинские припасы в местную детскую клинику.
Руки так и остаются поднятыми, пока он указывает на троих солдат. Потом его темно-карие глаза находят меня, и он добавляет в список меня и Касл.
Любой дополнительный опыт за границей пойдет мне на пользу.
— Не Айла, — резко вмешивается Букер, наклоняясь к уху оператора «Дельты».
Тот один раз кивает и выбирает других.
Я хмурюсь.
— Почему нет? — вопрос слетает с губ раньше, чем я успеваю себя остановить. Я встаю, вскидываю подбородок и подхожу к Букеру вплотную.
Почему он саботирует моё участие?
Брови Букера резко взлетают вверх, на лбу проступают складки.
— Потому что я, блядь, так сказал, Поса, — выдавливает он зубы, используя сокращенную версию моего позывного. Он полностью переходит в режим командира, и в этот момент наша дружба забывается. Все в комнате оборачиваются к нам. Я этого не хотела, но мне нужны ответы, почему я не могу отправиться на миссию завтра. Я хочу получить здесь как можно больше опыта. Почему он меня не пускает?
Открываю рот, чтобы возразить, но Касл продевает руку под мою и вытягивает меня из здания. Я волочу ноги по песку, пока подруга продолжает тащить меня всё дальше от остальных. Она отпускает меня, только когда мы заворачиваем за угол, и остаемся одни.
— Айла, никогда не спорь со старшими по званию. Не будь такой, — отчитывает она меня, как ребенка.
— Я хочу поехать с вами завтра. Мне нужен опыт. Я хочу встретиться с детьми и медицинским персоналом. Я должна помогать всеми возможными способами. Это несправедливо, и я хочу объяснений. Сейчас. У меня нет никаких других планов, так почему бы не присоединиться к вам?