Маньяк
Шрифт:
Луис Капелло заерзал в своем кресле.
– Малышка готова?
– nпросил он.
Виктор поклонился.
– Все как вы приказали, месье.
Старый спекулянт взрывчаткой просиял.
– Приведи ее. Кажется, я готов.
Виктор проворно поднялся вверх по лестнице. Луис Капелло сунул в рот еще одну пластинку жвачки и принялся разглядывать свой кабинет-салон. Кончилось беззаботное житье. Близится момент расплаты. Он это почувствовал еще до утреннего звонка Симоны Фюрэ. Есть такой тип полицейских, на которых достаточно лишь один раз взглянуть, чтобы понять, что тягаться с ними бессмысленно, что они все равно заполучат твою шкуру. Таков был и этот мощно
Луис Капелло некоторым образом был даже доволен собой: он не ошибся в оценке черноглазого сыщика, что подтвердилось, когда утром ему позвонила эта засушенная жаба, его секретарша. Подчистки в журнале не укрылись от глаз инспектора. Более того, у него хватило ума заранее об этом догадаться. По сути дела он и поехал-то в Сен-Себастьян-сюр-Луар лишь затем, чтобы убедиться, что все именно так и состоит. Остается снять перед ним шляпу: у него отличный для полицейской ищейки нюх.
И вот теперь в запасе у Капелло было каких-то два часа. Не больше. Сыщик с глазами цвета горячего угля скоро вернется. Он снова пробежал взглядом по комнате и остановился на окне, через которое открывался замечательный вид на океан. Один из лучших в Ла-Боли. Роскошный особняк принадлежал ему, итальяшке, эмигрировавшему сюда в 1945 году. Он появился во Франции без единой лиры в кармане и не зная ни слова по-французски... Год за годом он вкалывал ради Софии. Так звали его жену. Прекрасная, романтическая история чистой любви. Когда в тридцать пять лет ее жизнь оборвалась из-за рака матки, у них все еще не было детей. Он замкнулся в своем горе. Затем, лет через пять, вновь почувствовал вкус к жизни. Но стал совершенно другим человеком: раз жизнь так мерзко с ним обошлась, он за все отыграется на других.
Овдовев, Луис Капелло обнаружил за собой одну страстишку, о которой раньше и не подозревал: девочки-малолетки, не старше шестнадцати. Возраст, когда они начинают становиться женщинами. Такой порок дорого стоит. Нужно, как правило, щедро платить мамашам-сводницам. И Луис Капелло принялся подделывать записи в журнале учета взрывчатых веществ.
Он почувствовал, как у него скрутило в паху от одного лишь звука шагов на лестнице. Так отрывисто и неуверенно стучат очень высокие каблучки туфелек-лодочек.
Девчонка шла следом за Виктором, который тут же удалился с видом вышколенного слуги.
– Подойди ко мне, не бойся, - прошептал, вставая, Капелло.
Она подошла, неловко ступая на своих высоченных каблуках.
– Пройдись-ка немного, - прерывисто прохрипел он, не в силах совладать с собственным голосом.
– Пройдись до камина, затем вернись к противоположной стене и снова к камину. Пока я не скажу "достаточно".
Он "снял" ее на пляже, как это обычно случалось в период отпусков. Нюх у него был безошибочный. Сначала он ее хорошенько рассмотрел в купальнике в воде и после купания. Когда она вышла на берег, он заговорил с ее матерью. Просто ужас, сколько красивых девчонок болтается на пляже в сопровождении одних лишь матерей. И эти мамочки частенько торгуют ими, как селедкой...
Чтобы заполучить Дельфину на один только вечер, Капелло заплатил две с половиной тысячи франков задатка. Еще две с половиной нужно было отдать мамаше сегодня. Сразу после свидания. Она была здесь же, на первом этаже виллы. Виктор угощал ее шампанским. Мамаша была вполне довольна. Все ее расходы на отпуск с лихвой покрыты. И всего за один вечер.
Дельфина мужественно выполняла все, что от нее требовалось. С практической точки зрения это было не очень сложно. В конце концов ходьба на высоких каблуках -
Дельфина была одета как проститутка из итальянского борделя сороковых годов. Именно в это время сформировались сексуальные вкусы Луиса Капелло. Густая челка, падающая на лоб; накрученные на щипцах волосы, открывающие уши и ниспадающие волнами на плечи. На ногах фильдеперсовые чулки - настоящая антикварная вещь, - купленные буквально на вес золота в какой-то подозрительной бельевой лавке на площади Пигаль в Париже; черный в мелкий цветочек пояс с резинками и отсутствие трусиков. Вокруг небольших грудей, розовые соски которых подрагивали с каждым шагом высоких каблуков по паркету, гирлянда чахлых матерчатых маргариток, напоминающая венки, которые надевали на праздник Тела Господня в Равелло, родной деревушке Луиджи-Луиса Капелло.
Размалеванная, как кукла из мультфильмов Уолта Диснея, с накладными искусственными ресницами, обильно намазанными ярко-красной помадой губами и кружочками румян на скулах, Дельфина чувствовала себя не очень уверенно. И в довершение ко всему эти дурацкие шелковые перчатки до самых подмышек и нестерпимый запах духов, от которого бедную девочку подташнивало.
– Отлично, - пробормотал Капелло, закуривая, - а сейчас ты будешь паинькой. Ты ведь будешь паинькой?
Дельфина чуть было не посмотрела на него, но вовремя удержалась. Мать не раз повторила перед тем, как привести ее сюда: "Месье желает, чтобы ты не поднимала на него глаз".
– Да, месье, - дрожащим голоском произнесла она.
Капелло указал ей на низенький пуфик.
– Стань на него, - велел он.
– Попкой ко мне и раздвинь ноги. Я хочу видеть лишь твою красивую попку.
Мать провела с Дельфиной не одну репетицию, и она легко приняла необходимую позу. Кстати, не без некоторого удовольствия. Наверное, на нее действовало средство, которым мать пичкала ее перед подобными визитами, становившимися в последнее время все более и более частыми. Дельфина и сама не знала почему, но после приема таблеток у нее не возникало никаких проблем: ни стыда, ни смущения. Этот, как его называла мать, "клиент" был уже седьмым с начала месяца. И ей хорошо было известно, чего они все хотели... Им нужен был ее рот. И чтобы она стояла на коленях. Почти всегда дело кончалось именно этой позой. Иногда, правда, встречались и другие чудаки: этим обязательно надо было дать ей шлепка по попке...
Маленькая пятнадцатилетняя проститутка Дельфина была до сих пор девственницей. Старые негодяи, покупавшие ее, предпочитали совсем иное.
Скрестив руки и уткнувшись лицом в ковер, она искоса смотрела на простиравшийся за огромным окном океан, который неутомимо накатывал свои волны на пляж Ла-Боли. Яхты спешили к причалам своих клубов. Подростки ее возраста романтически флиртовали под зонтиками, которые кланялись каждому порыву ветра.
Она вздрогнула: твердая и горячая рука зашарила между ее ног. На нее накатил смешанный запах жвачки, английских сигарет и старческой кожи.
– А-а! Нет!
– закричала она, выпрямляясь.
Луис Капелло попятился.
– Эй ты, маленькая мразь, - скрипнул он зубами.
– Ты что, с ума сошла?
Дельфина села верхом на стул и сгорбилась.
– Извините, - пролепетала она, - вы мне сделали больно.
Он задрожал. Малышка была просто восхитительна. И отлично исполняла свою партию. Опытная тварь, несмотря на свой возраст.
– Я тебя сейчас накажу, - проворчал он, пятясь мелкими шажками к своему бретонскому буфету.