Маньяк

Брис Мишель

Он успел услышать, как в груди бешено колотится сердце. Ну же, кретин, оглянись...

Капелло наконец обратил внимание на странное поведение инспектора и резко повернулся к двери, к которой стоял спиной. И в это мгновение со звериным ревом, призванным парализовать противника, Корантэн бросился на него.

Грохнул выстрел, но пуля пробила лишь бочонок с вином для причастия; пистолет Капелло тут же сменил хозяина. Капелло согнулся и пронзительно взвизгнул от боли: схватив на лету за правое запястье, Корантэн заломил ему руку за спину почти до самых

лопаток.

– Не всегда же тебе, сукин сын, побеждать, - прерывисто дыша, прохрипел он.
– Теперь моя очередь.

Капелло, словно подрубленный, рухнул на пол.

– Не велика заслуга, - выдавил он.
– Я ведь старше. И намного.

В церкви появился Эме Бришо с револьвером в руке и сбившимся набок галстуком. Остановился, опустил руку. Разочарованно произнес:

– Снова ты сыграл в одиночку.

Корантэн надел на Капелло наручники, затем поднял с пола Дельфину. Сквозь вульгарный запах духов, которыми пользуются проститутки, пробивался природный запах ее волос, запах детского пота, слегка горьковатый и кислый.

– Как можно сотворить такое с ребенком, - пробормотал он сквозь зубы.

***

Корантэн отнес укутанную с головой в одеяло девочку в полицейский фургон, стоявший на площади среди домов с замшелыми гранитными стенами. Туда же полицейские отволокли и Луиса Капелло.

Фургон тронулся в путь при слабом свете начинающегося дня. Он проехал по аллее столетних вязов, пересек городскую крепостную стену и взял курс на Ла-Боль по шоссе между дамбами, по которым шли к своим разработкам рабочие соляных приисков в коротких серых шортах. Ноги их утопали в тумане, поднимающемся над соляными болотами, и казалось, что они плывут по воздуху.

Борис погладил Дельфину по взмокшему лбу - по всему было видно, что ее и во сне продолжают мучить кошмары.

– Все кончено, - прошептал он.
– За тобой теперь присмотрят. Ты еще забудешь об этом ужасе, я тебе обещаю.

***

Луис Капелло с достоинством вздернул заросший серой щетиной подбородок.

– Не утруждайтесь, инспектор, - сказал он, - я вам все сам расскажу.

На часах было двенадцать. Они сидели в комиссариате Ла-Боли. Действие наркотиков прошло, протрезвевший "черный человек" собирался начать свой путь на Голгофу. Ему еще только предстояло осознать всю глубину бездны, куда его столкнули порок и необузданное сладострастие.

– Маринье пришел ко мне, на мою летнюю виллу, - начал он свой рассказ, 13 июля рано утром. Из разговора я понял, что он собирается меня шантажировать. Он уже давно обнаружил, что я подделываю записи в журнале учета взрывчатых веществ, так что у него было время все оттуда выписать и разработать план действий. Капелло сцепил короткие толстые пальцы: спокойный и здравомыслящий человек, совершенно не похожий на того безумца, за которым Корантэн охотился сегодня ночью, как за диким зверем.

– Он требовал триста тысяч франков, тридцать миллионов сантимов за свое молчание. В случае отказа грозился выдать меня полиции. Я, естественно, попросил у

него время, чтобы подумать. Я и не пытался что-либо отрицать, тем более что он сунул мне под нос маленькую записную книжку, в которой все было отмечено. Абсолютно все. Мы условились встретиться 15 июля утром, и он ушел...

– А вы позвонили своей секретарше, - перебил его Корантэн, - и продиктовали письмо о его увольнении.

Вы уже тогда решили ликвидировать Маринье, и вам нужно было обеспечить себе прикрытие.

Капелло удивленно посмотрел на него.

– Вовсе нет. В тот момент я даже еще не решил, уступить ему или нет. Что до письма, то я его продиктовал лишь 15 июля, то есть на другой день после смерти Маринье.

– Кое-кто об этом еще пожалеет, - пробормотал Корантэн.
– Зачем вы сказали мадемуазель Фюрэ, чтобы она нам солгала?

Капелло осклабился.

– Но так ведь было гораздо логичнее: письмо об увольнении получено накануне смерти. Вот он - повод для нервного потрясения. Но вы и так вышли на меня. Зачем же мне теперь рассказывать вам байки. Так ведь? В любом случае, я влип.

– Вся беда в том, что у вашей секретарши не было адреса Маринье. Она его раскопала только 16 июля.

– Вот этого я как раз и не знал. Теперь я понимаю, как вам удалось все это раскрутить.

Корантэн улыбнулся.

– Иногда случай бывает благосклонен и к нашему брату. Продолжайте!

Вошел полицейский. Иван Ле Коат внимательно выслушал, что тот прошептал ему на ухо, и довольно усмехнулся.

– Прошу извинить, - обратился он к Корантэну.
– У нас хорошая новость: удалось разыскать мать Дельфины. Мои ребята взяли ее на вокзале, она пыталась уехать. Ее доставили сюда.

– Спасибо, - ответил Корантэн.
– Сейчас все встанет на свои места.

Он вновь обратился к Капелло:

– Итак, мы вас слушаем.

Глядя на сбитые костяшки своих пальцев, старик собирался с мыслями.

– Сначала я хотел лишь проучить этого Маринье. Все произошло случайно. Я играю в рулетку. В тот вечер, то бишь 13 июля, приехав в казино, я заметил Маринье. В залы для игры в рулетку и в будь попадают через общий вход.

– Знаю, - кивнул Корантэн.

– Я прошел за ним в зал, где играют в буль. Там я увидел, что он играет осторожно, с умом. Он выиграют две тысячи франков, если мне не изменяет память. Вот тогда я и подумал, что подловить его - пара пустяков.

Он искоса взглянул на Корантэна.

– Рассказывать вам о Шейле, мне кажется, нет надобности. Я заметил, чем они занимаются, в одном заведении, оно называется "Лорд". Однажды вечером я пошел туда, чтобы встретиться с ними и...

– Что было дальше, мне известно. Можете опустить этот эпизод. Что произошло назавтра? Итак, Шейла, Эрик и этот их чертов голландец согласились поработать на вас. Они выследили Маринье, укололи ему наркотик, ограбили и сбросили в канаву. Почему же его обнаружили на рассвете повешенным в сарае, рядом с мертвой и изнасилованной девчонкой?