Маньяк
Шрифт:
Он вновь начал писать пальцем на песке.
– Вот это да!
– протянул он.
– Смотрите, что получается...
У всех на глазах на песке появилось слово: EXPLOS 1 V Е - ВЗРЫВЧАТКА.
Жерар пристально взглянул на Корантэна.
– Вам это что-нибудь говорит?
Корантэн медленно встал.
– Еще как! Мне кажется, я нашел разгадку...
Жерар тоже встал.
– Скажите, - a голосе его звучало волнение, - можно спро... А впрочем, я, кажется, и сам понял. Это связано с вашим расследованием.
У Жерара был такой вид, словно
– Вероника...
– прошептал он.
– Вы найдете того, кто это сделал?
Корантэн мягко коснулся его плеча.
– Думаю, да, старик. Во всяком случае, спасибо тебе огромное. Ты помог мне сделать настоящий прыжок вперед. Я тебе потом все объясню.
Жерар протянул ему калькулятор.
– Держите! Мне кажется, он вам здорово пригодится. Отдадите, когда сможете.
***
O мадемуазель Симоны Фюрэ было лицо старой ханжи, которая произносит про себя скороговоркой молитву, чтобы Господь Бог побыстрее прислал за ней самый лучший вертолет в мире. Так ей хотелось, чтобы ее отсюда забрали. Куда угодно! Пусть даже пилот окажется сексуальным маньяком. Лишь бы не видеть этого черноглазого кудрявого полицейского, который в ее глазах все больше и больше становился воплощением сатаны.
Эме Бришо подмигнул Корантэну и придвинул стул к письменному столу секретарши Луиса Капелло.
– Постарайтесь не нервничать, - посоветовал он, добродушно улыбаясь в усы.
– Для вас же лучше будет.
Симона Фюрэ подумала: хоть этот производит впечатление приятного человека. Уж если и этот начнет разговаривать с ней, как тот, второй, с замашками плейбоя, Мужчины с большой буквы, что ее, собственно говоря, больше всего пугало, значит, дело и впрямь принимает для нее плохой оборот.
– Да, - a конце концов признала она, - месье Маринье частенько играл со своим калькулятором, когда у него выдавалась свободная минутка. У него это было страстным увлечением.
Складки на ее тощей шее задрожали.
– Он даже меня пытался приобщить к этим играм, - она заморгала со скромным видом.
– Но у меня нет никакой тяги к цифрам.
Корантэн подумал, что у этой вяленой воблы вообще, наверное, ни к чему тяги быть не может. Разве что принять участие и выиграть кубок на международном чемпионате сволочей. Ему вспомнилось выражение, частенько слышанное им в детстве. Про ужасно склочную и неуживчивую соседку его мать говорила: "От одного ее взгляда молоко скисает", - и прозвала эту соседку "Творожная рожа".
И вот тут перед ним сидела точная копия этой соседки. Словно ее сестра-близнец.
– GOBBI - ГОББИ, через два Б, это вам что-нибудь говорит?
– небрежным тоном спросил Корантэн.
Число 18806, прочитанное наоборот. Цифра, которая все время встречалась в записной книжке Маринье. Корантэн просидел над ней в гостинице с калькулятором в руках битых два часа, пока не расшифровал все записи. И только после этого приехал сюда, в Сен-Себастьян-сюр-Луар. Любопытная деталь: если бы не одна лишняя буква, получилось бы в точности географическое название из игры Жерара. Что, собственно, и натолкнуло
Маленькие мутные глазки Симоны Фюрэ и вовсе сделались похожи на простоквашу.
– Это название карьера по добыче фосфатов. Между Нантом и Фуасьер. "СЕКАМИ" получает оттуда сырье. Фосфат необходим для производства взрывчатых веществ.
"Таких, как нитрин, динамит и пластик", - подумал Бришо. Вот они загадочные буквы: Н, Д, П из блокнота Маринье. Начальные буквы этих трех слов.
– Очень интересно, - пробормотал себе под нос Корантэн. Он пододвинул поближе свой стул. Глаза его заблестели, и "Творожная рожа" отшатнулась от него, словно ее коснулись языки адского пламени.
– Если мне не изменяет память, - продолжал он, - месье Капелло, как и все, кто отвечает за производство взрывчатых веществ, должен в обязательном порядке вести журнал учета. Туда вносится количество фосфатов, нитрина, динамита, пластика и прочих использованных и хранящихся на складе веществ. Я правильно говорю?
Симона Фюрэ утвердительно кивнула.
– И в любой момент министерство горнорудной промышленности, жандармерия и полиция могут проверить производство? И журнал?
– Естественно, - проскрипела "Творожная рожа".
– Таков закон.
Чтобы немного снять напряжение старой девы, Корантэн откинулся на спинку стула.
– Покажите мне, пожалуйста, журнал, - ласково попросил он.
Лицо Симоны Фюрэ стало белым как мел.
– Но я не могу, - залепетала она.
– Только месье Капелло...
Корантэн наградил ее своей самой обворожительной улыбкой.
– Я ведь представитель полиции, - заметил он.
– Разве я непонятно выразился?
Симона Фюрэ наградила его испепеляющим взглядом.
– Ну, если вы настаиваете...
– проворчала она, нехотя поднимаясь со своего стула.
Ее черные с пряжками ботинки процокали по паркету. Она вернулась с толстенным журналом в черной обложке и протянула его Корантэну.
– Спасибо. Вы очень любезны, - язвительно сказал Корантэн.
Бришо встал и пристроился у него за спиной.
Они долго изучали журнал. Корантэн подолгу разглядывал каждую страницу.
Время от времени, и притом частенько, в журнале попадались почти незаметные подчистки, выполненные искусной рукой. Все они касались цифр по учету динамита, пластиковой взрывчатки, фосфата и нитрина.
– Кто заполняет журнал?
– спросил он, захлопывая черную обложку.
– Я, - отрывисто сказала старая дева.
– Но месье Капелло всегда проверяет мои записи.
Она подняла к нему свое морщинистое лицо.
– Конечно, раньше его проверял и месье Маринье. Я делала записи под его диктовку.
Корантэн вернул ей журнал.
– Вы мне сказали, что месье Капелло продиктовал вам письмо об увольнении месье Маринье 13 июля?
Она утвердительно кивнула.
– Да, по телефону. Утром 13 июля.
– Вы в этом уверены? Это крайне важно.
Поблекшие глаза секретарши выплеснули на него всю скрывавшуюся в глубине ее души ненависть.