Маньяк

Брис Мишель

Жвачка заметалась по рту Капелло, между правой и левой щекой, и наконец пристроилась слева.

– Я бы тоже хотел задать вам один вопрос, - не переставая жевать, сказал Капелло.
– Если вдруг в ходе расследования вы найдете, а может быть, уже нашли какие-нибудь документы или досье, которые Маринье мог унести с работы домой, я буду вам очень признателен, если вы мне об этом сообщит?. Там могут быть очень важные для меня вещи. Маринье ведь был в курсе всех наших дел, - его сухие губы растянулись в улыбке. Впервые за все время их встречи.
– Вовсе незачем, чтобы

бумаги, не представляющие интереса для посторонних, валялись где попало, - aобавил он с таким видом, что стал вдруг похож на отца Горио, только с крашеными волосами. А в том, что они крашеные, Корантэн был теперь абсолютно уверен.

– Постараемся что-нибудь сделать, - рассеянно бросил он, вставая из своего чересчур мягкого кресла.

Едва они вышли на улицу, Бришо вздрогнул под порывом разгулявшегося ветра. Наступала ночь, и он озяб в своей легкой полотняной курточке и тонкой рубашке.

– Маринье, должно быть, знал много интересного о делишках этого проходимца, - сказал он, догоняя Бориса, который размашисто шагал к машине.

– Полностью с тобой согласен, - пробормотал Корантэн, садясь за руль, Этот Капелло настоящий жулик.

Их теперь слишком много развелось...

Эме Бришо закрыл окошко со своей стороны, сожалея, что пришлось покинуть душный салон, в котором только что он чувствовал себя так неуютно.

– Мы здорово продвинулись, ничего не скажешь, - заныл он.
– Накрылся мой отпуск в Шамони. Я теперь в этом абсолютно уверен.

Корантэн тронулся с места.

– Попроси, чтобы Баба отстранил нас от расследования. Учитывая, что мы топчемся на месте, я не удивлюсь, если он уже и так об этом подумывает.

– Это ты серьезно?
– не то огорчился, не то обрадовался Бришо.

Корантэн включил вторую передачу.

– Что касается меня, скажу тебе одно: я это дело не брошу. Меня уже начинает раздражать болото, в котором мы увязли.
– Он закурил.
– Не знаю почему, но мне кажется, что разгадка где-то рядышком. Как муха, которая вертится перед глазами и действует на нервы. И чтобы ее поймать, нужна самая малость: терпение.

Потерявший всякую надежду, Бришо вздохнул.

– Только этого не хватало. Месье увлекся. Прощайте, мои альпийские луга.

Но Корантэн его больше не слушал. Он вел машину, сосредоточив все свои мысли на том, как решить терзавшую его проблему.

– А! Совсем было забыл, - сказал Бришо.
– Мне звонил Ле Коат сразу после того, как ты ушел на пляж. Он даже меня разбудил. Он только хотел сказать, что в микроавтобусе Шейлы они обнаружили тайник, а в нем - фотографии жертв. В том числе и твою. Ну и, конечно, Маринье.

Интересно что все фотографии были сняты "Полароидом" и только Маринье "Кодаком". Всего там было тридцать шесть фотографий, снятых повсюду, от Булони до Ла-Боли. Похоже, что они предприняли своеобразный "Тур де Франс" по пляжам, начиная с Севера. На обороте каждой фотографии описаны подробности преступления и личные впечатления.

Корантэн вопросительно поднял брови.

– Впечатления?

– Да, - aкрадчиво произнес Бришо.
– Впечатления Шейлы.
– Он

выдержал паузу настолько, чтобы дать Борису заглотить наживку.
– На твоей фотографии, похоже, написано: "Лучший в постели".

Машину занесло. Корантэн резко крутанул руль.

– Ну, она дает!
– весело сказал он.
– Мы с ней никогда вместе не были в постели.

Бришо искоса взглянул на него.

– И все-таки лестный отзыв, негодяй ты этакий!

Корантэн притормозил, они подъехали к ресторану "Ла Пуасонри".

– Об этом станет известно и в Париже, я в этом не сомневаюсь. Ох и зададут они мне перцу по возвращении...

Бришо вылез из машины.

"Хотел бы я, чтобы и мне за такое задали перцу", - подумал он, но тут же лицо его просветлело, и Эме машинально поправил очки: на ступеньках, прямо перед ним, Дженни весело болтала с Клодин и Жинетт. Все трое были разодеты в пух и прах: в вечерних платьях, в лакированных туфельках.

"Они нас доконают", - приуныл Бришо, вспомнив, что и так уже недоспал добрых пять часов по сравнению со своей обычной нормой.

Дженни сбежала по ступенькам ему навстречу.

– Меме, my dear Meme!
– воскликнула она.
– Я уж совсем тебя заждалась.

Польщенный, Меме гордо выпрямил спину и с достоинством прошествовал в ресторан. Совсем как истинный английский джентльмен.

Едва войдя в зал, он близоруко ткнулся в спину спокойно шедшей впереди него посетительницы. Чтобы устоять на ногах, Бришо пришлось исполнить замысловатый пируэт в духе неповторимого Нуриева в балете "Валентине". Перед глазами у него встал образ жены с двумя малолетними двойняшками, вцепившимися в ее подол. Казалось, она, словно карающий ангел, сделала ему подножку, чтобы напомнить о своем существовании.

"Только сегодня, - oмоляюще попросил ее Бришо, массируя ушибленную лодыжку.
– А потом я буду паинька, клянусь тебе!" Дженни помогла ему выпрямиться.

– Бедненький французский котик, - по-английски произнесла она, обнимая его, и тихий ангел по имени Жаннетт скромно растворился в ароматном облаке "Шанель ?19". Дженни, хотя и была скромной горничной, знала толк в духах.

Выходя из ресторана незадолго до одиннадцати часов, времени, когда в казино, расположенном по соседству, начинался самый большой приток посетителей, Корантэн буквально подскочил, хотя на руках у него висели, словно два телохранителя, слегка захмелевшие от крепкого нантского вина Клодин и Жинетт...По лестнице, ведущей в казино, поднималась хорошо знакомая ему личность с очень темными волосами и пружинистой походкой.

– Секундочку, - aысвобождаясь, сказал Корантэн, - я сейчас вернусь.

Он бросился вдогонку за темноволосым, но минут через пять отказался от этой затеи. Народу у входа в казино, как назло, столпилось уж слишком много. А как известно, на земле гораздо больше брюнетов, нежели блондинов. Даже в Ла-Боли. Так что отыскать Капелло было бы трудновато.

– У меня уже крыша едет, - сказал он себе.

Подойдя к машине, Корантэн испугался: на Бришо лица не было.

– Ты что, заболел?
– спросил он.