Маленькие тайны
Шрифт:
Не знаю, что делал Васильев. Смотрел? Или не обращал внимания?
Узнал ли? Сердце не успокаивалось и стучало в висках, смешивая мозги в калообразую субстанцию. А как таким веществом соображать? Вот именно что никак.
Пара закончилась, я собралась драпать снова. Как говорится - во избежание. Не успела. В последнее время мне редко везет.
– Мымра! Есть конспекты по маркам бетона?
Уложила обратно зад на стул, вздохнула. Иди ты, Орлов. Совсем не до тебя.
Да какой там. Пошел он, как же.
– А? Не слышу! Тогда я сам посмотрю.
– Загребущие пальцы потянулись к сложенным стопкой тетрадям, перебрали
– О, есть. Хорошая псинка, я их забираю.
Подняла голову и вскочила. Еще чего, так не пойдет!
– Эй! Отдай, - воскликнула в голос. Тишина поглощала все звуки. Кажется, мы оба привлекли внимания больше, чем надо.
– О-о, какие глаза... наша мымра решилась подать голосок? Эй, все слышали?
– Счастливый Максим обернулся.
– Она, оказывается, не немая! Скажи еще что-нибудь.
– А это уже мне приказ. Выгнула бровь. У меня не было никакого настроения играть обычную роль.
– Не хочешь? А если так?
– Он подхватил злополучную тетрадь, поднял ее на высоту своего роста и издевательски помахал.
– Ну, ату-ату!
– Макс, ну хватит уже. Это не смешно, - кто-то со стороны. Разозлилась сильнее. Мне не нужна чужая помощь! Сама сейчас поставлю его на место.
– Ой, да ладно! И смешно, и интересно! Смотрите как она сейчас плясать будет.
"Скорее это ты у меня плясать будешь!" - подумала, примеряясь к предметам меблировки. Выбирала, чем бы прибить одну давно раздражавшую муху.
И тут на помощь прискакало Его Высочество. Его зад устроился на крае моей парты, а спина заслонила от Орлова.
– Макс, а я тебя ищу! Как насчет послезавтрашней вечеринки?
– Чув, серьезно? Ты решил пойти на нашу пати? Крут! Надо всем сказать!
Васильев спрыгнул и толкнул локтем Орлова, который обо мне совершенно позабыл и расписывал Илье все прелести "пати".
А когда они развернулись, Васильев повернул голову ко мне. И улыбнулся.
Если бы я не сидела - точно бы свалилась на пол.
Я увидела в его глазах то, что так боялась. Узнал...
Застонала и сунула голову под подушку, но даже там меня преследовал назойливый звук дверного звонка. Открывать не хотелось, и причин было две. Первая: лень. Вторая: я знаю, кто там. Васек. Характер его я знаю, успела за столько лет изучить. Нетерпеливый, вечно куда-то опаздывающий, бородатый - с лет восемнадцати так точно - дядька. Никто из моих друзей, кроме него, так настойчиво трезвонить не будет. Абсолютно точно знаю. И поэтому не хочу идти. Без понятия, чего ему неймется, но в сомнительных аферах участвовать настроения нет. Сказать ему, что ли? Ведь не отстанет, минут десять так точно трезвонит.
Со злостью отбросила одеяло. Ну, Василий Батькович, я тебя сейчас морально убью. Только успокоилась и умудрилась заснуть!
– Васька, имей в виду, если ты беспокоишь меня по какой-то глупости, но лучше сразу уходи, - громко говорила, подходя к двери.
– Порву. Я не в настроении.
– И кто же тебе его испортил?
– поинтересовался нежданный гость, не тушуясь и сразу проходя внутрь, своими руками приоткрыв дверь шире и захлопнув ее после.
"Ты" - едва не ляпнула, офигевая от наглости некоторых особей. Уже в который раз.
Передо мной стоял совсем не кузен, а тот, кого
– Я принес твою одежду. Не волнуйся, чистая.
– Демонстративно принюхался, вытянув шею и прикрыв глаза.
– Чую запах кофе. Угостишь? На улице холодно, задубел.
– И подтвердил слова зябким передергиванием плеч.
Отошла подальше и, опустив глаза, тихо выдавила:
– Если это все, что ты хотел - пожалуйста, уходи.
Что, к черту, происходит? Почему он здесь? И... почему все по-прежнему? Разве он меня не узнал? Тогда к чему эта игра, что он хочет от меня?
– Какая ты плохая хозяйка... Ну напои гостя кофе, - протянул он с просящими нотками. Но расстояние между нами сохранял, Мистер Сама Доброжелательность. Опять все понял?
– Я же не съем тебя.
Глянула на него из-под бровей. Улыбался. А... может, он все-таки такой дебил что не узнал? А?
Да и что, в конце-концов, я тут застыла статуей? Чтобы я - и терялась от присутствия вот подобного человека, как какая-то кисейная, мечтательная барышня? Да никогда!
Кофе хочет? Будет тебе кофе. И я тоже сделаю вид что ничего не произошло. Узнаю что хочет - и вытурю. Раз и навсегда. Не только из квартиры, но из сердца. Очень постараюсь.
– Да кто тебя знает...
– фыркнула, проходя мимо - на кухню. А Илья увязался за мной.
– Кстати, я еще кое-что тебе принес.
– На обеденный стол лег другой пакет. Василев проворно вытащил его содержимое. Что-то большое и квадратное. Избавил это сначала от пленки, потом от вороха газет... и теперь на столе лежала картина. Та самая. Заключенная в насыщенно-вишневую раму. Руки сами потянулись дотронуться до нее.
– Жалко, конечно, отдавать, ведь это первый наш совместный рисунок... Нравится?
– заметил мои поползновения довольный Васильев.
– Гвозди и молоток есть? Давай повешу куда-нибудь.
– Замотала головой, борясь с невиданным делом. Меня душил колючий комок в горле, а глаза резало. И сказать хоть что-то было невозможно. Пока невозможно. Сейчас... все пройдет...
– Нет? Ладно, я потом свои принесу.
Руки продолжали делать привычную работу. Потянуться до верхних шкафов, достать банку с "якобсом", пока другая рука опустилась в ящик со столовыми приборами, отсыпать с кружки по две ложки, залить кипятком, и после всего развернуться и поставить их на стол.
– Нужно подождать, - безо всяких эмоций сказала. Последствия задавленной на корню истерики.
– Подождем.
– Кивнул Васильев, с деловитым видом схватил меня за руку.
– А пока пойдем.
– И потащил прочь из кухни.
– Куда?
– Но ведь шла, не сопротивлялась. Не знаю, почему.
– Просто пойдем.
Остановились мы в прихожей. Илья покрутил головой, безошибочно нашел и щелкнул выключатель.
– Зачем ты выключил свет?
– начала паниковать, безуспешно вглядываясь в темноту. Чувства обострились до предела. И я прекрасно знала, что он где-то рядом. Всей кожей ощущала. Все равно прикосновение к щеке оказалось неожиданностью. Отпрянула, едва не повалив гардероб, но Илья придержал меня за талию и помог удержать равновесие, но сразу убрал руки.
– Постой так. Совсем немного.