Маленькие тайны
Шрифт:
Не получилось. Без понятия, что ударило в голову Васильеву, но он с завидной регулярностью оказывался рядом. Раздражает безмерно. Один вид его, что говорить о присутствии? Злилась, едва удерживаясь от того, чтобы не натворить каких-нибудь глупостей, и... убегала. Да-да, позорно скрывалась в новом закутке, а этот... человек через какое-то время с неизменной улыбкой меня отыскивал. Васек поржал и выдал что никогда не сомневался в моей умственной осталости. Ведь только дети будут с таким удовольствием несколько часов подряд играть в прятки. Васильев проигнорировал оскорбление, а я просто сделала зарубку в памяти на тему весельчака. Смешно? А вот мне - нет. Нисколько. Меня все достало!
Почему бы тогда не уехать?
Если
Что тебе мешает?
Без понятия. Но я знаю, что не смогу это сделать.
Почему?
Почему... Потому что...
Мда. Дошла, что называется, до ручки. Веду заумные беседы сама с собой. И еще так серьезно раздумываю над ответами.
Темнеет, но свет из окон и неяркое освещение в плетеной беседке дает достаточно света. По маленькой полянке все сильнее распространяется аромат жарящегося мяса, сплетающегося с совершенно особенными запахами вечера и поздней весны. Васек караулит свою прелесть, чета Васильевых негромко переговариваются внутри беседки. Стася сидит в самом углу, изображает надутого хомяка, его проницательное высочество куда-то смылось. А меня резко потянуло из тени к людям. Или же к накрытому столу? Целый нервный день не есть - это не очень.
Арина разразилась приветственными криками. А, ну да, баклаха - как называет кузен такую бутылку - пива уже на четверть опустошена. Глаза у женщины, ее мужа и особенно брата блестят - хотя, они у него частенько блестят, наводя мысли или о бешенстве, или о сумасшествии, - атмосфера легка и непринужденна. Вот только Стася в углу корчит мне рожи и периодически испепеляет взглядом. Гармония. От участия в распитии пивасика я едва отбрехалась, и то под предлогом посидеть возле каменного мангала, посмотреть на мясом. Не хочу я пить - не особо люблю, да и представить боюсь, в какую кашу превратятся мои мозги и до чего я додумаюсь. Не нужно рисковать.
И я не особо удивилась, что меня снова нашли.
Илья - я его опознала по запаху, как овчарка-ищейка - присел относительно рядом. Вроде как не далеко, но и не близко. А меня... меня как-то успокоили, заворожили тлеющие угли. Злость ушла, накатило какое-то безразличие, так что присутствие некоего Илюши перестало так особенно волновать. Я может, просто устала.
– Нравится шашлык?
– Нравится огонь, - бездумно поправила.
– И угли. Они красиво тлеют.
И чего, спрашивается, разоткровенничалась? И с кем, главное? Как будто ему есть какое-то дело.
Скосила глаза на своего соседа. И сразу же отвела. Совершенно не понравился вид танцующих красных искр в темных глазах - Васильев как раз в это время, нагнувшись, переворачивал шампуры.
– Согласен.
– Улыбка. В голосе. В глазах. На лице, легкая, немного... мечтательная?
– Огонь - стихия. Сильная, необузданная, завораживающая. Люблю рисовать огонь. Он никогда не бывает одинаковым.
Выдав вот это, Илья встал, улыбнувшись напоследок, и ушел.
Все труднее ограждаться. Особенно когда понимаешь что, кроме всего, мы еще и похожи...
Я уже давно начала - даже сама не помню, когда именно - задумываться что этот парень не так уж и плох. В смысле - не настолько отвратителен в повседневной жизни, каким показывает себя в универе. Он... странный. Я странная. Да и все в округе теперь странное, непонятное, трудное для объяснения! Но не смотря на это, происходящее стало... не так обременительно. Короче, мне немного нравится. Да-да, я призналась в этом! Мне нравилось происходящее. Шуточки Васька, смех Арины и гогот ее мужа, которому после энного количества выпитого пришлись по душе бородатые анекдотики кузена. Распластавшаяся по оградке Стася, так и не поднявшая лохматой головы. Хорошо пошутили. Я была довольная-довольная, как пережравшийся колбасы котяра. Ведь шутка-то моя. Подумаешь, вместо воды в стаканчик налить водки, незаметно
Как итог. Мне холодно, я нанюхалась витающих алкогольных паров, у меня глюки и я старательно развожу философию, наблюдая за Васильевым, который, в свою очередь, наблюдает за полыхающим костром. После шашлыков он решил подбросить веток, и вот до сих пор, полубоком, сидит и смотрит. Порой, не глядя, протягивая руку к столу, нашаривая там стакан, медленно подносит к губам, то ли цедя, то ли вообще не отпивая - сока вроде не убавляется. Пф-ф, уж не знаю, в чем именно дело, но после того как он хряпнул с мамой стаканчик - больше ни-ни. На сок мой покушается. Интересно, а мне можно думать что именно из-за моего взгляда он и отложил пивко?.. Ути, какой правильный мальчик... что только я несу? И я смотрю на него, потому что игра приглушенно оранжевых вспышек завораживает и успокаивает. Не меньше, а то и больше чем само пламя. Я заснула бы, тем более что глаза слипаются уже полчаса как, но... он повернулся, взгляды столкнулись. Спешно, дерганным движением отворачиваюсь, борясь с приступом паники. Ну как ребенок, которого застали за воровством конфет. Ловлю в отражении стеклянного стола довольную улыбку, вспыхиваю... вполне ожидаемо. И снова поднимаю голову, когда слышу удаляющиеся шаги. Васильев-младший решил пойти дровец подкинуть.
Когда чужая лапа похлопала по плечу, проглотила рвущийся мат, резко обернулась и... никого не обнаружила.
– Я тут, - тихий шепот. Опускаю голову и натыкаюсь на Илюшу, решившего поиграть в партизана. Он вроде сок дул, или я что-то пропустила? Глаза блестят, так блестят... очень нехорошо блестят. Задумал что-то - я поняла это сразу. Только не успела вовремя среагировать. В последние дни я слишком медлительной стала. Явно подцепив от меня многообещающую, с оттенком то ли угрозы, то ли предвкушения, ухмылку, Илюша сцепил на моей шее руки и очень задумчиво проговорил, бродя взглядом по лицу:
– Знаешь, давно хочу это сделать...
В ответ - вполне логичные мысли. Морда лукавая, голос низкий, и запах этот, руки... Таких людей еще в колыбели давить надо, из человеколюбия. Чтобы потом ни у кого дыхание не спирало и сердце не екало от этих смазливых морд. Ведь знает же прекрасно, как действует на других, и пользуется, безнаказанно. Убила бы! Но... не могу. Единственное что способно двигаться - так это мысли, вон они носятся хаотично. А тело будто одеревенело.
Но произошло совсем не то, что я по дурости ожидала. Васильев еще шире ухмыльнулся, сорвал мою кепку и прогулочным шагом направился прочь. Посвистывая и вертя на пальце трофей. Будто был уверен что отобрать я не смогу!
Я офигела до глубины души.
– Отдай, гад!
– заорала, срываясь с места. Мозги, ну где вы были? Почему вы, предатели, отключились? Васильев не стал убегать, видимо не к лицу это его высочеству. Он притормозил и обернулся, а я вот не успела и врезалась в Васильева. Хорошо что у него ноги крепкие. Не только сам не свалился, но и мне не дал - придержал на плечи. Но руки убрал не сразу. И я поняла почему, когда подняла голову. Все-все поняла. Васильев включил режим Мистера Проницательность. Изучающий, цепкий взгляд потомственного КГБ-шника скользил по лицу, прекрасно освещенному светом из окон.