Маленькие тайны
Шрифт:
– А универ?
– растерянно спросила, не осознавая что спрашиваю.
– А что там случится? Всего дня два-три, не больше. Там будут мои родители, если ты думаешь что я что-то сделаю. Я не буду. На пару дней. Побудь рядом... Я уже не знаю, как тебя просить.
И он меня отпустил. Просто опустил руки и отошел на несколько шагов, не сводя глаз.
– Мне очень хочется просто взять тебя в охапку и унести с собой, но ведь это не поможет? Решай, мой номер ты знаешь. Я ведь тебе не настолько и противен.
К "нашей" скамейке вернулась не я, а какой-то задумчивый вялый овощ с отсутствующим выражением лица, нетвердым шагом и рассеянным взглядом,
Молчание.
– Танькабел, ты влюбилась, - довольно изрекла фон Дюваль.
Подняла голову и ошалело захлопала глазами. Кажется, не расслышала.
– А?!
Девушка согласно покивала и назидательно вскинула указательный палец.
– Разве ты не скалишься на всех, кто пытается тебя приобнять? А ему позволяешь.
– Он меня не спрашивал!
– завопила. А Марийка только отмахнулась.
– А ты как будто не могла его ударить. Не смеши! На лицо обыкновенная влюбленность. И только ты можешь дать ей произрасти в сильное и...
– голос ее все повышался, все больше народу из наших подтягивалось ближе, развесив уши. Пришлось зажать один болтливый рот и шикнуть:
– Молчи!
Поздно. Услышали. Рядом плюхнулась задница братца.
– Эй, что, серьезно? Наша Танюха в кого-то втюрилась?
– Он задрал голову к нему и развел руки, делая вид что что-то ловит.
– Град, где град?
– Да что там, сейчас метеорит должен на землю упасть!
– ржа, заметили со стороны.
– Ищем его, ищем!
И большинство присоединились к метаниям Слава, покатываясь со смеху, всматриваясь то в северные кусты, то в западные.
– Да идите вы...
– в сердцах воскликнула, вскакивая и быстро отправляясь прочь.
Что самое поганое, Себастьян, в чем-то права Марийка была, да и есть... ладно, не отвлекаемся на сегодняшний день. Описываем тогдашнее мое состояние, не сегодняшнее. Не сегодняшние чувства и мысли.
Пришлось признавать, что мое состояние действительно было похоже на влюбленность, как бы ни было погано это признавать. Илья Васильев. Тот, кто вхож в компанию чибчика, которого я так терпеть не могу. Его прихлебатель. Человек, который всегда ходит со своей компанией по универу, уверена, собирается и после него. Хохочет вместе с ними, делает все вместе с ними, потакает своему главарю, быть может, и помогает... не могла вспомнить тогда, а хоть раз Васильев помогал Максику, когда тот решал вспомнить про существование серой мыши? Но не важно. Было и еще кое-что. Раз: оказывается, Илья не совсем такой, каким я его привыкла представлять. То есть, если не говорить заумно - он не такая сволочь. Вернее, вообще получается не сволочь, а на удивление приятный человек. Два... а нету "два". Есть вывод из "раза". Оказывается, опасно даже изредка общаться с человеком, который... как бы так еще правильно сказать... готов поделиться своим теплом. Воспринимающим меня несколько иначе, чем другие. Видящий другое.
Очень опасно. Чревато.
Вот примерно так я и думала, когда уходила от гогочущей компании, пиная дерн и вырывая довольно большие его куски. Злилась я. Сильно. На все подряд, но особенно на себя-дуру. Ведь вывод сделан. Пришлось частично согласиться с фон Дюваль.
Я так искала принца. Чтобы как в сказках. А нашла... Впрочем, Фиона как-то не сильно упиралась. Но это не значит, что я стану вести себя как она! В баню этого тролл я по имени Илья! Почти стихи... О-о, как меня глюкнуло.
Жаль что вместе с
А знаешь, толстяк, что в те дни было еще более поганым? Я основательно забила на универ, ходила на пары через раз-два, прогуливала порой целые дни. Вот и аукнулось. Пришла я, спокойная и собранная, на следующий день в универ и узнала одну ну очень хорошую новость. На ближайшие четыре дня назначена изощренная казнь в виде проверочных по строительным материалам - на которых я почти всегда, рано или поздно, засыпала - и по специальности. Весело? Не то слово, учитывая мои знания.
Но было и еще кое-что похуже. А ведь казалось что хуже быть не может.
Я согласилась поехать. И, хоть убей, но до конца тогда я и сама не понимала своих поступков. Зато понимала одно: все мои попытки хоть как-то объяснить или оправдать - липа. Особенно то, насчет того что я не хочу писать проверочные. Очень смешно и по-детски. Я снова не желала понимать себя. Ах, да, я выдумала еще одну причину - только что вспомнила. Опять же, забавную. Я сказала сама себе что-то вроде: "Еду чтобы все раз и навсегда прояснить!" А вот что именно я собиралась прояснять - никак не вспомню. Но что-то важное. Подозреваю, конечно, но именно в данный момент думать об этом не хочу. Сыта по горло.
Эх, вот если бы нашелся тогда чел, вправивший бы мне мозги... Или бы эта курица перешла от слов к делу и приложила меня башкой о стенку...
И еще одна важная поправка. Поехала я не одна. Как же через денька два жалела, что не прикопала деятельного братца в ближайшей помойной яме! А еще жалела что не написала у себя на лбу: "Думать - вредно".
Но, как и говорила с часа три назад, все по порядку.
И да, в этот раз я буду рассказывать очень подробно. Ведь до сих пор помню все удивительно четко. Словно вчера произошло.
***
Стук в дверь - не самая лучшая пробудка. Особенно если это стук Васьк а . Он что, снова решил мне дверь выбить, только уже вместе куском стены? Пришлось, с закрытыми глазами нашаривая тапочки, идти открывать, по пути объясняя некоему существу как же сильно я его люблю. А потом - почесывая поясницу и совершенно не слушая брата, идти уже обратно, вспоминая, где именно я оставила свои любимые штаны. Но вспомнила, куда направляюсь, и одумалась. Так что через полчаса на мне оказались узкие спортивки, пояс с клепками и шипами, от которого не смогла отказаться, и безобидная куртка из кож зама, а под ней уже одна из любимых футболок. В чем ее плюс - "добрый" посыл на ней был на французском, так любимым моей мамулей. Никто и не догадается, а моей душе приятно. Сунувший нос в комнату Васек подкинул умную идею захватить сменку и скрылся дальше потрошить мой холодильник. Так же в торбу полетела зарядка, плеер с наушниками, кошель. Морду размалевала ярко, лишая ее похожести на меня-обычную, сверху прикрыла лицо до носа кепкой. Орудия раскраски полетели вслед да одежкой в торбу. Пришлось оставить дома верные берцы, их заменили вездеходы с высокой шнуровкой и толстой тракторной подошвой. Василий оглядел меня, цокнул, и сказал, что я, наконец-то, более-менее стала похожа на человека. Если под козырек не заглядывать. За что заслужил пинок под коленную чашечку.