Лягушка-принцесса
Шрифт:
Пока невольница возилась с хозяйской содержанкой, гостья кое-как пригладила шевелюру и тщательно осмотрела своё новое временное пристанище. Как и прошлое её убежище, эту комнату тоже использовали в качестве кладовки.
Она отыскала горох, фасоль, бобы, изюм, муку нескольких сортов. Поначалу ей показалось странным наличие таких больших запасов. Но потом племянница регистора Трениума подумала, что продукты, скорее всего, привезли из имения владельца квартиры. Видимо, таким нехитрым образом родственник господина Сциния пытался хоть как-то снизить
Кроме еды, здесь нашёлся ещё один табурет с треснутым сиденьем, какая-то старая посуда. Судя по всему, папик Аттики изрядный скопидом. Неудивительно, что она согласилась "за денежку малую" рискнуть и нарушить закон, укрыв беглую преступницу. Скорее всего, девица прекрасно понимает, что всё это великолепие: шикарная квартира, драгоценные безделушки и рабы ненадолго, вот и торопится пополнить "золотой запас".
Но что, если она захочет упрочить своё материальное благополучие ещё и за счёт награды, которая назначена за поимку самозванки, выдававшей себя за внучку сенатора Госпула Юлиса Лура из рода младших лотийских Юлисов? Пятьсот пятьдесят империалов — сильнейший соблазн для той, кто живёт только и исключительно за счёт стареющего сластолюбца.
Ника невольно застыла от подобного предположения, глянув на скамью, где в изголовье под матрасом прятался аккуратно оттёртый от крови нож.
Но предав её, Аттика неизбежно подставит и Тарберия Сциния Дуба. Он, конечно, знатный аристократ и всё такое, но не сын Константа Великого, и за пособничество беглой преступнице одной ссылкой может не отделаться. Особенно, если подсуетятся враги Вилита, точнее, его матушки. Вряд ли подобное развитие событий понравится родственникам Сциния, в том числе и его дядюшке.
То есть, выдав Нику и Сциния, Аттика рискует сильно поссориться с очень богатыми и влиятельными людьми. А прощать подобное предательство тем более тем, кто не может себя защитить, не в традициях радлан. Вряд ли ушлая девица этого не понимает. Значит, Нике остаётся надеяться на то, что страх содержанки на какое-то время сможет сдерживать её жадность. Во всяком случае, оставаться здесь надолго не стоит.
— Позвольте войти, госпожа Камея! — прервал её размышления приторно-любезный голос Незалы.
— Заходи, — разрешила гостья.
Служанка принесла кувшин для умывания, тазик, полотенце, гребень, глиняную мисочку с полужидким мылом, а главное — зеркальце с украшенной слоновой костью рукояткой.
"Да уж, — мысленно хмыкнула девушка, с грустью рассматривая своё отражение в полированном серебре. — С такой рожей стыдно на люди выйти. Нет, надо больше есть и спать".
— Причесать вас, госпожа Камея? — всё с тем же фальшивым участием предложила рабыня.
— Разумеется, — кивнула Ника вытираясь и возвращая полотенце.
— Какую причёску желаете?
— Что-нибудь попроще, — любезность невольницы начинала раздражать. — Заплети две косы и закрепи на затылке.
Девушка объяснила, что хочет видеть на своей голове.
— Ах, как необычно, госпожа! —
— Что-то больно сладко поёшь, — не выдержав, проворчала беглая преступница. — Если гадость какую хочешь сделать — подумай: стоит ли? А то можно отправкой в имение и не отделаться.
— Что вы, госпожа Камея! — чуть не плача взмолилась Незала. — Да разве же я посмею? Мне госпожа Аттика велела все ваши приказы выполнять.
Понимая бесполезность этого разговора, девушка только покачала головой.
— Смотри, я тебя предупредила.
Тщательно осмотрев в зеркало аккуратно уложенные волосы она тем не менее не нашла ни одного сколько-нибудь серьёзного изъяна.
Раскланявшись, служанка унесла умывальные принадлежности, а через несколько минут вернулась с приглашением от госпожи Аттики разделить с ней завтрак. Очевидно, той захотелось поближе познакомиться со знаменитой особой, волею богов оказавшейся с ней под одной крышей. Всё-таки любопытство свойственно всем женщинам независимо от возраста и социального положения.
Отказываться Ника не стала, но, перед тем как отправиться на встречу с любовницей родственника Торина Сциния Дуба, достала из кошелька серёжки, когда-то подаренные сенатором Кассом Юлисом Митрором своей родственнице.
Украшение явно произвело впечатление на служанку. Прижав руки к груди, она восхищённо закатила глаза, в которых ясно сверкнула алчность.
"Да тут не только Аттики надо опасаться", — отметила про себя беглая преступница.
Содержанка ожидала её в столовой, картинно возлежа на центральном ложе, предназначенном для хозяина дома.
Её голову украшала вчерашняя причёска, на обнажённых руках поблёскивали серебряные браслеты, а в ушах покачивались ажурные серёжки.
— Прошу, госпожа Камея, — девица сделала приглашающий жест, любезно улыбаясь накрашенными губами. — Располагайтесь, где вам удобнее.
— Благодарю за гостеприимство, госпожа Аттика, — вернула улыбку Ника, заметив, что несмотря на утро, сегодня собеседница выглядит гораздо более нарядной, чем вчера. Видимо, решила предстать перед гостьей во всём великолепии. И надо отдать должное — смотрелась она хорошо, во всяком случае, гораздо более великолепно, чем многие фото- и прочие модели из мира Виктории Седовой.
Незала принесла привычную кашу, резанные листья салата, лепёшки, разведённое вино.
— Господин Сциний просил не донимать вас лишними вопросами, госпожа Камея, — смущённо потупила взор девица. — Но о вас… ходит столько слухов, что я просто не в силах удержаться. Скажите: это всё правда?
— Смотря что вы имеете ввиду, госпожа Аттика, — усмехнулась собеседница, расстилая на лежанке салфетку. — Я уже достаточно давно в Радле, чтобы понять, настолько люди здесь любят всё преувеличивать. Поэтому поясните: о чём вы спрашиваете? Если о том: самозванка я или нет, то, клянусь Анаид, нет. И я скоро это докажу. Или вас интересует что-то другое?