Лягушка-принцесса
Шрифт:
— Это вряд ли, — непонятно чему рассмеялась императрица. — Она не настолько глупа, чтобы идти за помощью в дом регистора Трениума. Не знаю, где сейчас скрывается госпожа Юлиса, но если её поймают, у моего младшего сына будут очень большие неприятности и у вас тоже. Под пытками она обязательно расскажет, кто предупредил Вилита о письме из Канакерна.
— Думаю нет, ваше величество, — покачал головой царедворец. — Госпожа Юлиса любит вашего сына. Наверняка, его высочество рассказал ей, как будет объяснять своё поспешное исчезновение с Ипподрома. Уверен, она
— Уж вы постарайтесь, господин Акций, — проворчала собеседница. — Я тоже не хочу, чтобы ей ломали кости или выдёргивали ногти. И сама смерть на колу…
Она зябко поёжилась и вдруг поморщилась, словно от нового приступа изжоги.
— Только вот мои пять тысяч зря пропали…
— Вовсе нет, ваше величество! — поспешил возразить верный приближённый. — Возвращение доброго имени госпожи Юлисы даже после её смерти подтвердит вашу несравненную мудрость и проницательность, выставив глупцами тех, кто поспешил поверить в то, что девушка самозванка. Государю точно понравится, если сенаторы предстанут злобными дураками в глазах всего Радла. Род Юлисов вновь будет оправдан перед лицом всей Империи, что сделает их верными союзниками вашего величества.
— Но это если госпожа Юлиса на самом деле та, за кого себя выдаёт, — с плохо скрываемой угрозой проговорила Докэста Тарквина Домнита.
— Я в этом не сомневаюсь, — бесстрастно глядя в глаза своей царственной любовнице, заявил лекарь, а когда она отвела взгляд, сказал, вкладывая в слова всю свою убеждённость. — В любом случае, ваше золото принесёт вам пользу, государыня.
— Надеюсь, боги услышат ваши слова, господин Акций, — плотнее запахиваясь в накидку, вздохнула императрица.
Какое-то время врачеватель колебался, сообщать ли своей царственной пациентке о визите сенаторского претора или пока промолчать? Но потом решил, что государыня и без него всё узнает. Так уж лучше самому рассказать о непрошеном госте, чем ждать, когда это сделают неизвестные доброхоты.
— Ко мне недавно заходил господин Камий, ваше величество.
— Я знаю, — пренебрежительно отмахнулась государыня. — Он уже который день по всему Цветочному дворцу лазает, в каждую щель заглядывает. Неужели Камий настолько глуп, что надеется отыскать самозванку здесь?
— В этот раз, ваше величество, он спрашивал меня о Крисе, — понизил голос лекарь. — Ему известно, что мой ученик ушёл из дворца в день получения письма из Канакерна.
— Рано или поздно он бы всё равно узнал об этом, господин Акций, — немного помолчав, пожала плечами государыня и спросила. — Вы уверены, что его не найдут?
— Я на это надеюсь, ваше величество, — поклонился врачеватель.
— Если он попадёт в руки Камия, я не смогу вам помочь, господин Акций, — уголки глаз Докэсты Тарквины Домниты заблестели. — Преступление слишком серьёзное. Вас арестуют и попытаются узнать, откуда вам стало известно содержание письма консулов?
— Я унесу эту тайну с собой в загробную жизнь, ваше величество, — понимающе кивнул царедворец и натянуто
— Я буду молить пресветлую Нону, чтобы вам не пришлось этого делать, — прерывисто вздохнув, всхлипнула женщина и обняла любовника, прижав его голову к своей груди.
В дверь деликатно постучали. Лекарь отстранился от своей царственной подруги и замер в почтительно полупоклоне.
— Заходи, — отозвалась та, промакивая глаза маленьким белым платочком.
Вернувшаяся рабыня, поклонившись императрице, поставила на стол вазу со свежими цветами и принялась поправлять их, стараясь придать букету ещё большую пышность.
— Как вы себя сейчас чувствуете, ваше величество? — заботливо осведомился охранитель её здоровья.
— Уже лучше, господин Акций, — благодарно улыбнувшись, кивнула супруга Константа Великого. — Можете идти.
— Да, ваше величество, — учтиво поклонился перед царственной пациенткой врачеватель, не забыв напомнить перед уходом. — Я ещё раз умоляю, ваше величество, не ешьте жареных и чрезмерно жирных блюд, поберегите себя для Империи и для нас, ваших верных слуг.
— Хорошо, господин Акций, — натянуто улыбнулась собеседница. — Я постараюсь выполнить вашу просьбу.
По дороге в мастерскую царедворец с тревогой перебирал в уме последние новости. Он почти не сомневался в том, что Юлиса пряталась на квартире вдовы бывшего учителя Вилита.
Государыня рассудила правильно, посчитав это лучшим убежищем для беглой преступницы. Герас Марон, то есть Герас Констант, умер достаточно давно, да и знали его в городе немногие, а связь с его вдовой младший сын императора скрывал довольно искусно. Во всяком случае, слухов о ней в Радле не появилось, и даже он, Бар Акций Новум, узнал об этом совершенно случайно.
То, что Юлиса спаслась от налётчиков столь неординарным способом, удивляло лекаря меньше всего. После того, как девушка расправилась с пытавшимися её похитить людокрадами, немало повидавший на своём веку врачеватель понял, что она не испугается самых отъявленных головорезов и не будет лёгкой добычей для убийц. Но вот почему напавшие на квартиру вдовы разбойники не попытались привлечь прохожих к поимке убегавшей самозванки, он не понимал. Не захотели делиться наградой? Или они изначально собирались убить Юлису, а не передавать её в руки властей? Тогда становится понятна и бессмысленная, на первый взгляд, смерть хозяйки квартиры и её рабыни.
Налётчики не планировали оставлять свидетелей, а значит, они охотились не за наградой, объявленной за голову беглой преступницы. После короткого размышления царедворец пришёл к очевидному выводу: кроме претора Камия, за госпожой Юлисой охотится кто-то ещё, и очень непохоже, что это люди первой принцессы.
Тогда кому ещё так нужна смерть и без того приговорённой к казни девушки, и где она сейчас? Прячется в городе или сумела из него выбраться? И знает ли Вилит о том, что на квартиру, где он прятал свою возлюбленную, напали?