Лягушка-принцесса
Шрифт:
"Аттика тут явно не в авторитете, — автоматически отметила беглая преступница, потирая усталые глаза. — Судя по всему, здесь даже рабыни папика, вот её ни во что и не ставят".
— О боги! — почти басом отозвалась незнакомая невольница. — Куда катится мир? Как же мог господин Сциний такое сотворить? С виду такой приличный господин из знатного рода, красавчик…
"А что? — усмехнулась про себя девушка, машинально вслушиваясь в разговор. — Не самая плохая легенда. И главное — всё объясняет".
— Видно, мог, — со значением подтвердила
Местные рабыни перешли на шёпот, прерываемый короткими, но эмоциональными междометиями.
Гостья хотела встать и выйти в коридорчик, где наверняка лучше слышно, о чём болтают эти сплетницы, но передумала. Нервное напряжение последних дней схлынуло, уступая место нараставшему безразличию. Какая разница, о чём они там треплются? Долго здесь всё равно не прожить. Уж слишком ненадёжное укрытие. Или Вилит отыщет более подходящее место, или её здесь найдут. Весь вопрос: когда?
Ника достала из корзины нож и старенькую накидку. Подаренное госпожой Константой платье лежит в сумке на животе и его пока лучше не трогать, а вот покрывало надо отдать служанке, чтобы выстирала. Оно может ещё и пригодиться. Кроме вещей, в кузовке оказалось письмо принца и купленные на базаре продукты, которые Ника выложила на крышку ларя.
Наконец-то вернувшаяся Незала с громким стуком поставила на пол столь необходимый гостье предмет.
Та встала, выпрямилась, и шагнув к невольнице, посмотрела на неё сверху вниз.
— Ещё раз заставишь меня ждать, я тебе уши отрежу. Поняла?
Несмотря на явное смятение от подобного наезда, крепкая и на вид сильная женщина криво усмехнулась.
По измочаленным мышцам беглой преступницы словно пропустили электрической ток. Она сама не поняла: откуда взялись силы в измученном усталом теле? За долю секунды перед мысленным взором промелькнули лица Тризы, Грея, первой принцессы, высунувшегося из окна налётчика. Теперь вот ещё и эта мерзавка. Сознание захлестнула волна бешенства.
Метнувшись вперёд, руки девушки клещами сомкнулись на толстой шее служанки. Испуганно пискнув, та попыталась оторвать её пальцы от своего горла. Но их как будто свело судорогой.
— Поухмыляйся ещё, меретта призаборная! — приходя в себя, зашипела попаданка, буквально "на ходу" меняя вырывавшиеся из горла слова проклятия. — Да мои предки легионы водили, когда твои в навозе ковырялись! Руки убери, не то глотку вырву!
— Пожалуйста, госпожа! — жалобно заскулила Незала.
Кровавый туман перед глазами рассеялся. Ника отшвырнула её в коридорчик и задёрнула занавеску, рявкнув напоследок:
— И только попробуй ещё раз войти без стука!
— Да, госпожа Камея, — отозвалась перепуганная невольница.
Брезгливо вытерев ладони о матрас, девушка наконец-то воспользовалась горшком.
— Незала! — позвала она рабыню, оправляя платье.
— Да,
— Убери, — приказала девушка, кивнув на ночную посуду. — И принеси воды умыться. Да не задерживайся!
Сполоснув лицо, она велела невольнице унести продукты на кухню.
— Скажешь Льбине, пусть разрежет булки и вложит между половинками по куску сыра, — продолжила Ника отдавать распоряжения, пытаясь руками изобразить бутерброд.
— Слушаюсь, госпожа Камея, — кивнула рабыня, собираясь уйти.
— Подожди, — остановила её гостья, только сейчас обратив внимание на украшавшие шею собеседницы красные пятна. — Вино не забудь. Да не разбавляй его так, как в прошлый раз.
— Да, госпожа.
— И занавеску задвинь!
— Конечно, госпожа Камея.
Усевшись на лавку, девушка откинулась спиной к стене, прикрыла глаза и сразу почувствовала, как начинает проваливаться в сонное забытьё.
Резко подавшись вперёд, она застонала, вновь с силой растирая пальцами глаза.
— Позвольте войти, госпожа Камея? — елейным голоском проговорила Незала.
— Заходи! — с хрустом потянулась Ника.
Служанка принесла поднос с бутербродами, узкогорлым кувшином и оловянным стаканом.
— Ставь сюда, — велела гостья, указав на ларь. — И застели мне постель. Я хочу отдохнуть.
— Слушаюсь, госпожа.
Пока она жадно жевала мягкие булочки с сыром, запивая их неплохим, слабо разведённым вином, невольница поменяла матрас, принесла откуда-то цилиндрическую полосатую подушку и большое, пахнущее овчиной одеяло.
Последний бутерброд девушка доедала уже в полусне. Двигаясь, как сомнамбула, она сумела самостоятельно раздеться, оставив накладной живот, аккуратно сложить платье, спрятав нож в головах, и окончательно заснула, кажется, даже ещё до того, как легла.
Проснувшись, какое-то время недоуменно таращилась в темноту, гадая, где находится, и что за тряпка, скособочившись, врезалась в тело? Сначала показалось, что она по-прежнему в квартире госпожи Константы, а это всего лишь развернувшаяся набедренная повязка, которую ей зачем-то пришлось надеть. Но постепенно нахлынули воспоминания о трагической смерти вдовы, о своём бегстве и всех прочих неприятностях, случившихся после нападения налётчиков.
"Так я у Аттики, — догадалась Ника, приподнимаясь. — А на животе сумка со старым платьем. Но почему так темно?"
Подмигивавшие сквозь жалюзи звёзды исчерпывающе ответили на этот вопрос.
"А мы со Сцинием пришли сюда ещё до обеда, — мысленно хмыкнула она, опуская ноги. — Ну я и поспала. Часов двенадцать — не меньше".
Поморщившись, девушка развязала узел на спине и отложила в сторону накладное брюхо. Неровный каменный пол холодом обжёг босые ступни. Дождавшись, когда зрение более-менее адаптируется к царившему вокруг сумраку, она на цыпочках подошла к проходу и осторожно отодвинула занавеску.