Лягушка-принцесса
Шрифт:
— По крайней мере она не спрашивала моего имени, господин Сциний, — поморщилась девушка. — И у неё была своя комната, а ни в чём другом я не нуждалась.
— Понимаю, госпожа Юлиса, — пряча глаза, кивнул собеседник.
"Ничего ты не понимаешь, сопляк! — с неожиданной злобой подумала попаданка. — Потому что тебе, молокосос, ещё никогда не приходилось спасаться от несущихся по пятам убийц и драться насмерть, видно, тоже ещё не доводилось. А то бы ты так морду не воротил!"
Однако выдумывать очередную историю она не стала, твёрдо решив, насколько возможно придерживаться фактов,
— Только она меня всё равно узнала, — продолжила свой невесёлый рассказ беглая преступница. — Пришлось её связать, чтобы не выдала. А сегодняшнюю ночь я провела на постоялом дворе "Добрый отдых у Грея", где хозяин захотел продать меня в рабство.
— Что?! — остановившись, вскричал собеседник. — Как это в рабство?
— Думая, что я сплю, он заявился в комнату с двумя рабами и приказал меня связать, — не опуская глаз под недоуменно-буравящим взглядом молодого аристократа, отчеканила девушка. — Только милостью богов я сумела вовремя проснуться и сбежать в город, где до утра пряталась по углам от воров и грабителей.
— Он за это ответит! — с видимым трудом разлепив плотно сжатые губы, процедил всегдашний спутник младшего сына императора. — Клянусь…
— Не нужно, господин Сциний! — схватив его за руку, резко оборвала юношу Ника, зная, как болезненно относятся радлане к подобного рода обещаниям, освящённым именами богов. — Законно вы ничего сделать не сможете. Иначе придётся рассказать, кто ночевал на постоялом дворе этого негодяя, и кого он едва не продал в рабство. А мстить тайно такому знатному человеку, как вы, не к лицу. Поэтому не стоит необдуманно призывать в свидетели небожителей.
— Хорошо, госпожа Юлиса, — досадливо поморщился молодой аристократ.
— И я очень прошу вас, господин Сциний, уговорить его высочество не делать глупостей, — продолжила убеждать девушка. — Я уже давно поняла, что он ценит ваше мнение и прислушивается к вашим словам. Пусть Грей живёт спокойно. По крайней мере до тех пор, пока вы с его высочеством не восстановите моё доброе имя.
— Его высочество обязательно разгневается, когда узнает всё это, потому что он очень вас любит, госпожа Юлиса, — гордо вскинул голову собеседник, явно довольный плохо замаскированной лестью. — Но я постараюсь уговорить его не спешить с наказанием мерзавца.
— Я надеюсь на вас, господин Сциний, — чуть поклонилась беглая преступница, которой очень не хотелось, чтобы Вилит вляпался в ещё одну неприятную историю.
Кивнув, Сциний прибавил шагу.
Девушка поспешила за ним. Прогулка явно затягивалась. У неё уже начали подгибаться ноги, когда они вышли на Орлиную дорогу.
Для того, чтобы не спотыкаться и не привлекать к себе внимание, Нике пришлось вновь беспощадно взнуздать исстрадавшийся организм, огромным усилием воли заставив себя отстраниться от голода, накопившейся в теле боли и наваливавшейся сонливости, норовившей погасить отчаянно цеплявшееся за действительность сознание.
Несмотря на все старания, девушка с предельной ясностью понимала, что ещё немного, и она просто свалится и заснёт прямо на грязных, холодный камнях мостовой.
К счастью,
"Папик не поскупился, — устало усмехнулась про себя попаданка. — Снял для крали квартирку в новостройке".
Половину первого этажа привычно занимали лавки, а во второй проживал кто-то очень не бедный, если судить по высоко расположенным окнам с маленькими мутными стёклами в свинцовых переплётах, а так же входу, украшенному маленьким фронтоном с четырьмя мраморными колоннами и двумя каменными вазами, в которых росли цветы.
Однако Сциний направился не туда, а на одну из узких каменных лестниц на второй этаж к двум украшенным резьбой дверям.
Молодой человек решительно и громко забарабанил костяшками пальцев по гладко оструганным филёнкам одной из них.
Почувствовав дрожь в коленях, Ника подошла к каменной балюстраде и присела на перила, поставив корзину у ног. Поправляя накидку, она машинально обратила внимание на прикреплённую к стене возле другой двери табличку с текстом, вглядываться в который ей совсем не хотелось. Наверное, полное имя хозяина? А вот вход того жилища, куда продолжал упорно рваться молодой аристократ, обошёлся без подобного рода украшений, предпочтя остаться анонимным.
Но вот в двери открылось маленькое окошечко, и послышался женский голос с ясно различимым акцентом:
— О боги! Господин Сциний!
— Да, Незала, — поморщившись, отозвался юноша. — Открывай, мне надо поговорить с твоей хозяйкой.
Когда звякнул засов, он обернулся к спутнице и знаком предложил ей следовать за собой.
Стиснув зубы, та тяжело поднялась, едва не позабыв корзину, и шаркая подошвами сандалий, прошла за ним в крошечную прихожую с белёными стенами и короткой лавочкой, на которую сразу же и села.
— Только вы уж, пожалуйста, здесь подождите, господин Сциний, — виноватым тоном попросила невысокая квадратная рабыня в коротком либрийском хитоне, с кривыми волосатыми ногами. — Пока я госпоже Аттике о вас доложу.
— Ну так поторопись! — раздражённо махнул рукой парень.
— А кто это с вами, господин Сциний? — поколебавшись, спросила невольница, скосив взгляд на гостью. — Что мне о ней госпоже сказать?
— Ничего! — внушительно рыкнул молодой аристократ. — Я сам всё расскажу.
— Слушаюсь, господин Сциний, — коротко поклонившись, служанка скрылась в боковом проходе.
Беглая преступница попыталась оглядеться, но солнечный свет, бивший из расположенной напротив входа в квартиру комнаты, слепил измученные недосыпанием глаза и не давал как следует рассмотреть окружающую обстановку.
Где-то послышался недовольный женский голос, а потом шум торопливо приближавшихся шагов.
Колыхнулась прикрывавшая проход занавеска, и в прихожую почти ворвалась невысокая стройная девушка лет шестнадцати в длинном сиреневом платье с непривычно глубоким вырезом и желтовато- медовыми волосами, уложенными в простую, но изящную причёску, украшенную парой золотых шпилек с тёмно-голубыми сапфирами.