Лягушка-принцесса
Шрифт:
Акций с предельной ясностью понимал, что если Юлиса останется в Радле, её непременно найдут. Весь вопрос в том: кто сделает это первым: власти, охотники за наградой или нанятые непонятно кем убийцы?
Лекарю нравилась эта храбрая и целеустремлённая девушка. Искренне ей симпатизируя, он и дальше готов оказывать любую помощь в восстановлении доброго имени Ники Юлисы Террины внучки славного сенатора Госпула Юлиса Лура.
Однако Акций не мог не признаться самому себе, что для него гораздо предпочтительнее, если беглянку сразу убьют, а не заставят предстать перед судом. В этом случае охранителю
"О Пелкс! — мысленно воззвал к своему небесному покровителю врачеватель. — Спаси госпожу Юлису и меня, или хотя бы меня, и, клянусь, я украшу твой храм статуей в человеческий рост, которую закажу у самого лучшего ваятеля Радла!"
Услышав недовольный голос хозяина, Самис сразу же отворил дверь, впустив его в мастерскую. Несмотря на озабоченность и раздражение, лекарь внимательно осмотрел порезанные юным рабом корешки. Тот неплохо справился с заданием, и не найдя к чему придраться, хозяин просто недовольно буркнул:
— Иди в сад и нарви половину корзины молодых яблоневых листочков. Да смотри, не помни их и не бери все с одного дерева, а то садовники ругаться будут.
— Да, господин, — поклонился невольник.
— Когда пойдёшь обратно, принеси из кухни кувшин чистой воды.
— Слушаюсь, господин.
Царедворец ни на миг не забывал о тяжёлом разговоре с государыней. Визит сенаторского претора тоже произвёл на него тяжёлое впечатление. А тут ещё и госпожа Юлиса пропала.
Бар Акций Новум не сомневался в том, что если девушка попадёт в лапы Камия, тот выяснит все обстоятельства её бегства с Ипподрома, в том числе и то, кто предупредил принца Вилита о письме из Канакерна. Мало того, что за пособничество беглой преступнице могут отправить на каторгу даже охранителя здоровья императрицы, тем более, что она давно в опале у своего великого супруга, так придётся как-то объяснять: откуда простому врачевателю стало известно содержание послания, предназначенного только для господ сенаторов?
А политические противники Докэсты Тарквини Домниты не остановятся ни перед чем, чтобы доказать наличие её шпионов среди писцов или секретарей Сената.
Царедворец не обманывал себя, точно зная, что пыток ему не выдержать. И пусть он не знает имени того, кто конкретно снабжает государыню конфиденциальной информацией, само публичное признание существования такого человека неизбежно вызовет грандиозный скандал, который неизбежно поставит под удар его любимую женщину.
Как и все опытные врачеватели, Акций умел готовить не только лекарства, но и яды.
Воспользовавшись отсутствием в мастерской посторонних глаз, он отыскал на дне сундука небольшую бронзовую шкатулку с хитрым келлуанским замком, чтобы открыть который требовалось в определённом порядке нажать на выступавшие над поверхностью клёпки и сдвинуть крышку в сторону. Внутри лежали два обложенных сухим мхом шёлковых мешочка.
Прикрыв рот и нос обмотанной вокруг головы мокрой тряпкой, Акций взял стакан из толстого мутного стекла и высыпал туда по одной ложечке порошка из каждого мешочка, залил водой, и взболтав, прикрыл крышкой. После чего, убрав
Только в сумерках, когда слюдяные окна почернели, и мастерскую освещало лишь пламя масляных светильников, лекарь выложил на бронзовую пластинку крошечную горку мокрого порошка. Осторожно разровняв его стеклянной палочкой, он поместил противень на полку прямо под дымоходом уже погасшего очага для неспешной просушки.
Разумеется, врачеватель и не подумал привлекать к приготовлению столь сложного и дорого снадобья своего нового помощника. Раб трудился над травяными отарами и наводил порядок в помещении.
Как правило, ученик охранителя здоровья государыни и ночевал в мастерской, но сегодня Акций намеревался взять его в свою комнату. Мальчик мог надышаться воздухом, пропитанным испарениями ядовитого снадобья, и заболеть.
Шагая впереди, Самис нёс факел, освещавший уходившие вверх кирпичные ступени. Вдруг оттуда донёсся приближающийся дробный топот. Лекарь замер, схватив за локоть недоуменно посмотревшего на него невольника, и прижал палец к губам, призывая к молчанию. Кому и зачем понадобилось спускаться в подвал в такой час?
— Господин Акций? — услышал он настороженно-удивлённый голос принца.
— Да, ваше высочество! — облегчённо выдохнув, отозвался врачеватель.
— А я искал вас во дворце, — подходя, сказал молодой человек, прикрывая ладонью робкое пламя масляного светильника. — Нам надо поговорить. Давайте вернёмся в мастерскую.
— Не стоит, ваше высочество, — почтительно, но твёрдо возразил царедворец. — Уже слишком поздно. Лучше выйти в сад. Вряд ли там сейчас нам кто-то помешает, а знаменитый Камсарид из Марея утверждает, что перед сном полезно подышать воздухом, настоянным на молодых листьях фруктовых деревьев. Вот почему вечерние прогулки так благотворно влияют на здоровье.
— Хорошо, — поморщившись, согласился молодой человек.
Они молча поднялись во дворец, где Вилит с раздражением поставил тут же погасший светильник на первую попавшуюся полку, а лекарь обратился к Самису:
— Как идти в комнату помнишь?
— Да, господин, — поклонился паренёк.
— Не заблудишься? — строго свёл брови к переносице хозяин.
— Нет, господин, — покачал головой раб.
— Тогда оправляйся, — кивнул врачеватель и распорядился. — А факел дай мне. Во дворце и без того много светильников.
— Слушаюсь, господин, — вновь поклонился мальчик и поспешил к лестнице на второй этаж.
Отворив перед принцем массивную входную дверь, придворный вздрогнул, увидев, как стоявший на посту легионер решительно заступает дорогу сыну императора. Царедворец знал, что с наступлением темноты охрана порой проявляет чрезмерную бдительность. Однако в данный момент казалось, будто часовой сознательно не выпускает Вилита из дворца, что выглядело неслыханной дерзостью. Но принц сохранил полную невозмутимость и лишь снисходительно улыбнулся.