Лузиады. Сонеты

Камоэнс Луиш де

И снег стыдится вашей белизны.

В вас и земля и небо влюблены,

А разлюбить — напрасны все попытки,

Когда природой вы в таком избытке

Всем, что к любви зовет, наделены.

Но если тот, кто вас так нежно любит,

Не смеет брать нектар от ваших роз,

Они умрут, они завянут скоро.

Сердечный холод их в цвету погубит.

Вам эти розы Купидон принес,

Не обращайте

их в шипы, сеньора!

* * *

Дидона, вся в слезах, перебирала738

Одежды, что оставил ей Эней, —

Наследье прошлых многославных дней,

Когда Судьба ей счастье разрешала.

И вдруг увидев блеск его кинжала —

Как человек, который стал сильней

Самой души страдающей своей,

Его сжимая, так она сказала:

— Клинок бесценный! Если был ты мне

Оставлен, чтобы сталь мне отомстила

За ту ошибку, что свершил мой друг,

Так знай, и ты обманут: мне вполне

Одной моей печали бы хватило,

Чтоб я навек избавилась от мук.

* * *

Тщеславность ум Летеи помутила.739

Как повествует миру быль одна,

Своею красотой ослеплена,

Она хвалилась, что богинь затмила.

Тогда богов судилище решило,

Что столь необычайная вина

Немедля быть наказанной должна,

Как дерзкая хвастунья заслужила.

Но кары той не мог перенести

Олен, к Летее страстью пламенея.

Погибнуть, но прекрасную спасти —

Вот какова была его затея.

И, чтоб любовь от смерти увести,

Он камнем стал, а с ним — его Летея.

* * *

Огнем ведомый против волн и шквала,740

К возлюбленной Леандр отважно плыл.

Уж ни дыханья не было, ни сил,

Но каждый миг Любовь их обновляла.

И видел он: одной отваги — мало,

А боги не пошлют незримых крыл.

Сказать не в силах, мыслью он просил,

Чтоб море в эту ночь ему внимало.

О море! — так он мысленно взывал —

Пускай меня потопит лютый шквал,

Но Геро защити своею властью.

От этой башни труп мой унеси!

Мне отомсти, одну ее спаси,

Коль моему завидуешь ты счастью!

* * *

Мой страдный путь надежда вдохновляет,

Я ей живу, от бурь земных хранимый,

Сомнений череду невыносимых

Она порой от

сердца отгоняет.

Но злая мука душу угнетает,

Я вижу, как признание любимой

Не я, высокой страстию томимый,

А дерзкий мой соперник обретает.

Опутан дух израненный сетями.

А сердце милой, как угрюмый камень,

Молчит пред робкой нежности словами.

О, если б мог любви могучий пламень

Согреть его упорными мольбами

И жарким оживить его дыханьем!

* * *

Кто знал меня, уверены, что вскоре,

Раздавлен скорбью, я с ума сойду:

Он болен, шепчут, ходит как в бреду,

Забыл друзей, растерян в разговоре.

Вздор! Пусть я сник, пускай с тоской во взоре,

Согбен от мук, я по земле бреду,

Я выше тех, кто не познал беду:

Ничто не возвышает так, как горе.

Другие за сокровища и честь

Пусть бьются против ветра и огня,

Перевернув вверх дном моря и сушу.

Я нищ и слаб, но счастлив тем, что есть,

А есть одно богатство у меня —

Ваш образ, согревающий мне душу.

* * *

Твоих сетей, Амур, я опасаюсь,

Но луком ты клянешься позлащенным,

Что счастье дашь душе моей влюбленной,

И я тебе невольно доверяюсь.

И за тобою, как впотьмах, скитаюсь,

На грудь твою, любовью ослепленный,

Я руку возлагаю обреченно

И сам в твою ловушку устремляюсь.

Стал твой обман для сердца утешеньем,

И боле я любовь не проклинаю,

А возношу тебе благодаренье.

Тебе я сердце робкое вручаю.

Спеши, слепящий лучник, в нетерпенье

Я грудь свою под стрелы подставляю.

* * *

Амур, никак тебя я не пойму:

Ведь прежде, чем войти в твои чертоги,

Я долго шел по гибельной дороге,

Проклятья множа твоему ярму.

Я опыту вверялся и уму,

Считал, что знаю, сколь уловки многи

Коварные твои, — и вот, в итоге,

Служу теперь тебе лишь одному.

Тебе мое приютом сердце было,

Где ты незримо коротал года,

До времени твоя дремала сила —

И для меня открылся ты, когда

С особою тоскою наступило

Чередованье скорби и стыда.