Ларёк
Шрифт:
— Он выкрутится.
— Ага.
Это известие не вызвало у меня никаких эмоций, чему я сама была рада. Я посмотрела назад, и обнаружила, что все прежнее уже так не волнует и не ранит. Я по-прежнему не могла думать о мужчинах в положительном контексте, внутри словно все спеклось. В какой-то момент времени я перестала плакать. Не могла, и все. Что бы ни происходило в моей жизни, какие бы обиды ни затаились в душе, выжать из себя хотя бы слезинку я не могла. Наверное, в первые месяцы после развода я выплакала весь многолетний запас слез. И теперь
Глава четырнадцатая
Осень прошла незаметно. Так же незаметно минул декабрь. Наша смена приходилась на первое число января. Новый год я встретила дома. У Аленки была какая-то чересчур шумная компания, Валерия уехала в деревню, поэтому мне ничего не оставалось, как есть салатики в обществе отца и мамы. Чувствовала я себя неважно, рано легла спать. Утром у меня поднялась температура. Я представила себе, что сейчас мне придется работать за двоих целые сутки, поскольку Ванечка, конечно же, заявится «под шофе», потом будет отсыпаться, потом опохмеляться…. В ларьке будет стоять приторный запах перегара, в окно будут ломиться похмельные рожи. Я плюнула на все и никуда не поехала. Позвонила позже в офис, сказала Веронике, что заболела.
— Саша рвет и мечет, — ответила мне она. — Ванечка пришел только к одиннадцати, пьяный. Саша его застукал. Женя с Мишей согласились отстоять еще одну смену, но потребовали двойную оплату. Так что держись.
Я «держалась». То есть пошла в больницу и взяла больничный. На работу я позвонила через неделю.
— Нагулялась? — спросил Саша.
— Наболелась, — в тон ему ответила я.
— Значит, так. В этом ларьке ты уже не работаешь.
— Догадалась.
— Через неделю открываем ларек у «»Волшебницы», выйдешь туда.
Я сразу прикинула: магазин «Волшебница» тоже находился на другом конце города, на кольце другой трамвайной линии. Не работать мне рядом с домом.
— Хорошо.
Не могу сказать, что я сильно расстроилась. Зарплата, конечно, в прежнем ларьке была хорошая, но присутствие Ванечки и остальных начинало действовать на нервы.
Ларек открылся через две недели. Две недели я наслаждалась свободой, отдыхала от матов, перегара и читала книги.
Когда я приехала на смену через две недели, ларек стоял без света, как будто в нем никого не было. Я постучала, и дверь открыл невысокий парень.
— П-привет, — сказал он, постукивая зубами, и впустил меня внутрь.
Шагнув в темноту, я поняла, почему его зубы стучат — тепла не было, а на улице было минус тридцать пять..
— И долго ты так сидишь? — спросила я.
— С двух часов ночи, — ответил он. Парня звали Захар, до этого он работал в ларьке на станции Суховской, которая располагалась в шести километрах от Ангарска, сейчас его перевели в город.
— Свет вдруг пропал. Я ходил по кабелю, но так и не нашел, куда он уходит, кажется на крышу вот этой четырехэтажки, — он ткнул в сторону ближайшего дома.
— Предохранитель смотрел?
— В н-норме.
— Давай подождем Сашу, вдруг тепло не дадут?
Вскоре появилась напарница Захара Ольга. Это была сорокалетняя разбитная белокурая женщина, которая, как я позже убедилась, не унывала ни при каких обстоятельствах. Она была невысокой, худенькой, спереди не хватало одного зуба, но это ей не мешало — она непрестанно смеялась. Раньше она где-то работала бухгалтером, но потом ее сократили, и ей ничего не оставалось, как пойти в ларек.
— Здорово! — почти крикнула она, заходя. — Ну что, тепло дали?
— Кулями, — ответил Захар.
— Ясно, — Ольга взобралась на ящик, закуталась и закурила, — будем ждать Сашу.
Приехавший Саша почесал в затылке, подумал.
— Ладно, принимай смену, вызову электриков, наладят.
— Саша, а кто мой напарник?
— Не знаю, этим Сергей занимался.
— А они кого-то нашли, — вмешалась в разговор Ольга, — Валера там кого-то из своих друзей посоветовал.
— Какой Валера?
— Ну этот… забыла фамилию… Он еще со своей женой в вашем ларьке работает. Раньше еще с ментом работал.
У меня подкосились ноги. Я представила себе такого же пьяницу, как Валера, и мне стало плохо. Наверное, на лице у меня отразились все переживания, потому что Ольга сказала:
— Не боись! Все нормально будет!
Я не ответила.
В холоде, то и дело отогревая замерзающую ручку дыханием, мы пересчитали товар. Саша быстро привез электриков. Оказалось, что кабель перерубили. Пока электрики восстанавливали его, Саша сидел в ларьке. На улице все еще было темно. Неожиданно у ларька затормозила иномарка, задняя дверца открылась, и из машины вылезло что-то большое, толстое, высокое. Оно напялило на себя шапку, расплатилось с водителем и двинулось к ларьку.
— Ну все, абзац, рэкет приехал! — пошутил Саша, открывая дверь.
— Я вас приветствую! — войдя, басом сказало нечто, Ларек вдруг оказался каким-то маленьким, низеньким, у нечто было круглое, окладистое лицо и такие же круглые совиные глаза, — Меня зовут Олег, и я буду работать в этом ларьке.
Мы переглянулись.
— Я — Лиана, — представилась я, — Вы будете моим напарником.
Нечто искоса глянуло на меня, дернуло плечом.
— Я в курсе…
Да уж, представляю, что ему наговорили…
— А что я стерва, каких мало, вы не в курсе?
Нечто опешило. Саша рассмеялся и взялся за ручку двери.
— Ладно, я поехал, работайте.
Так я познакомилась с Олегом Шаповаловым. Вопреки ожиданиям всех и вся мы, что говорится, посмотрели друг на друга…. и решили, что мы одинаковые. А значит, воевать нам ни к чему, да и не из-за чего. Он был спокойным. Вернее, он был спокойным со мной, с остальными он вспыхивал, словно порох. Он выпивал, но это как-то не мешало работе.
— Слушай, я знаю, что ты терпеть не можешь, когда пьют. Но тут уж ничего не поделаешь, я пью, — поставил он меня в известность в первую же смену.