Ларёк
Шрифт:
— Это, конечно, интересно, даже талантливо, — сказал редактор, выпуская вбок струйку вонючего папиросного дыма и показывая в улыбке желтые от табака зубы. — Я прочитал за выходные. Но написано уж слишком… монолитно, что ли. Логически законченный отрывок взять отсюда просто невозможно. И к тому же объем… — он вдруг посмотрел на меня и, откашлявшись, предложил. — У вас прекрасный стиль, чего бы вам не поработать у нас? Нормальный заработок я обещаю. Поработаете
— Хорошо, я подумаю, — пробурчала я, не представляя себя в роли репортера.
Редакция располагалась в двух тесных комнатенках, кругом стоял шум, гам, все были заняты каким-то срочными делами, кричали, звонили, скандалили, переспрашивали, бегали с бумагами от компьютеру к компьютеру… Как можно писать в таком кавардаке, я не представляла. Я забрала рукопись и бочком, тихонько, выбралась в коридор… Думать вроде бы было не о чем, раз предлагают, надо идти, но я все же задумалась. Чтобы работать журналистом, необходима доля наглости, а ее у меня не было, по своей натуре я всегда была человеком застенчивым. Получится ли? Я тряхнула головой. А чем черт не шутит! По дороге домой я позвонила к одному знакомому парню, он занимался парапланеризмом. Знакомство было шапочное, но он не отказался от интервью — по-моему, ему это даже польстило. Через два дня моя первая статья была готова.
По дороге в редакцию я вдруг остановилась у парикмахерской. В детстве у меня были короткие волосы, но едва я закончила школу, как начала их отращивать, они доросли до плеч и остановились. Не помогали никакие ухищрения — расти дальше они не хотели. Может, пора расстаться с ними расстаться? В парикмахерской никого не было, и мастер заинтересованно взглянула на меня.
— Что вы хотели?
— Постричься…
Я села в кресло, неуверенно посмотрела на себя в зеркало.
— Понятия не имею, как это должно выглядеть, — сказала я, а парикмахер тем временем снимала заколки с моей головы, — Что-нибудь э-э-э… Даже не знаю.
— Понятно… — парикмахер посмотрела на мои волосы. — Ну хоть какие-то пожелания есть?
— Есть, хочу, чтобы спереди было подлиннее, а сзади коротко.
Так она и сделала. Через полчаса на меня из зеркала смотрел совсем другой, незнакомый мен человек. Этому человеку было от силы лет двадцать. Я тряхнула длинной челкой, взъерошила волосы, улыбнулась, расплатилась и вышла на улицу. До редакции я добралась быстро — она располагалась всего в двух домах от парикмахерской. Я постояла на крыльце, выкурила
Эпилог
Я закурила, потушила спичку, засунула ее в банку из-под кофе и поежилась. В подъезде было прохладно. Это была моя первая сигарета за сегодня, и я с наслаждением втянула в себя терпкий дым, чуть отдающий ментолом. С завтрашнего дня я вообще бросаю курить, потому что мой Алексей не курит и, между прочим, не пьет. Я вздохнула и с некоторой долей сожаления посмотрела на пачку, в которой оставалось две сигареты. Сегодня к ночи я выкурю сигарету, а одну оставлю в пачке, так, на всякий случай. Мало ли что… Не курить легче, когда знаешь, что сигареты есть. Может, получится бросить… Соседская дверь на площадке открылась, и к окну спустился подросток лет пятнадцати, по-видимому, внук соседей. Я его часто видела в подъезде. Я краем глаза наблюдала, как он закурил, жадно затянулся, неумело выпустил клубы дыма.
— А вы в двадцатой квартире живете?
Я удивилась. Обычно он не разговаривал со мной, наоборот, старался скорее проскользнуть мимо, отводил при встречах взгляд, а тут надо же, лезет общаться!
Я молча кивнула.
— А, так это значит, вы бывшая жена Ильи?
Я чуть не поперхнулась дымом. Какого черта? Все это было сто лет назад.
— Да я просто разговаривал с Ильей, он мне и рассказал, что он, оказывается жил рядом, и про вас рассказал, — тон у подростка вдруг стал пакостным, он захихикал, — А знаете, Илья такой бабник! Вооще, атас! Не одной юбки не пропускает! А уж пьет! Он и меня угощал! — похвастался подросток. — Он часто в «Оазисе» зависает! Девки от него без ума, еще бы, он их поит… Каждый раз с новой уходит.
Я с иронией посмотрела на него. Интересно, что им движет? Желание сделать незнакомому человеку больно? Ну уж нет! Дудки, пацан!
До юнца вдруг дошло, что для ревнивой жены я что-то чересчур спокойно воспринимаю все, что он говорит.
— А давно вы развелись? — наконец спросил он.
— Шесть лет назад, мальчик, — ответила я и торопливо затушила сигарету: снизу послышался шум подъехавшей машины, и нетерпеливый сигнал клаксона позвал меня.
Это приехал Алексей. Я сунула в рот подушечку жевательной резинки, закинула на плечо сумку и стала спускать вниз. Когда впереди ждет столько хорошего, оборачиваться назад, в прошлое не хочется, да и незачем.
Конец
Майя Новик