Ларёк
Шрифт:
— Ты че, братела, Черного не знаешь? Да я же тебя встречу на улице, я тебя урою!
Ванечка покрылся красными пятнами. Я не осуждала его за страх, такое запросто могло произойти.
Снаружи послышалась возня, ругань, кто-то громко выматерился, говорившего вроде оттащили в сторону, и в окошко просунулась коротко стриженая, красная круглая морда. Глаза на этой морде были бешеные, белые. Морда вдруг открыла страшную пасть и заорала благим матом. Этот вопль прозвучал в маленьком закутке ларька, как сирена. У меня все похолодело внизу живота.
— Тварь! — Морда изо всей силы стукнулась
Ванечка попятился, хотя пятиться было, собственно говоря, некуда, разве что в мою сторону.
Снаружи снова послышалась возня, заплакал ребенок, кто-то пытался вразумить бешеную морду. Он бил кулаком в прилавок, тряс решетку. По лицу бежала кровь, но он не чувствовал этого. Может, он был обколотый, а может, пьян до бесчувствия.
— Кирилл, бля, успокойся! Ты че, в натуре? Совсем охренел? — от окошка его оттащили свои же.
По идее перед нами разыгрывали всю ту же сценку про плохого и хорошего, но выглядело это настолько убедительно, что поверить в то, что это всего лишь розыгрыш, было, так скажем, трудновато. Было слышно, как бешеная морда рвется к ларьку.
— Убью, на х…, перестреляю, как собак! Суки!
— Стой, Кирилл. Держи его, Серый. Да ты че бля, дерешься? Тут же все свои…
Ванечке у окошка поплохело. Он сидел весь какой-то бледненький. Надо было что-то срочно предпринимать, пока этот бешеный не разбил витрину. Ладно, если он на этом остановится…
— Ваня, возьми у них какие-нибудь документы, перепишем данные. Потом их все равно найдут. Понял?
Надо отдать Ванечке должное — переспрашивать он не стал, сразу врубился в ситуацию.
— Слушай, у тебя что там, еще и девушка есть? — в окошко снова заглядывал первый.
— Напарница… Слушай, давай какой-нибудь документ. Запишу твою фамилию, если Саня тебя знает, то ни у тебя, ни у меня никаких проблем не будет.
— Ой, братела, да нет у меня никаких документов с собой.
— Нет документов — нет шампанского…. — не очень убедительно промямлил Ванечка.
— А вот, что-то нашел. Техпаспорт на машину пойдет?
Ванечка вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула.
— Давай — сказал он.
Мгновения растягивались в минуты. Ванечка повертел документы, полистал их, потом повернул документы другой стороной… Стало ясно, что от страху он не различает буквы.
— Да где же это, на хх! Не могу найти….
Тут снаружи послышался новый вопль бешеной морды, еще чей-то крик.
— Держи его, Серый, держи!
И выстрел. И резкий, срывающийся на визг, женский крик. Все, кто был у ларька, кинулись врассыпную, лишь слышался топот убегающих. Ванечка вздрогнул и выронил техпаспорт. У меня душа ушла в пятки. Раз витрина цела, значит, стреляли не в ларек. Чем скорее все это закончится, тем лучше, поняла я, подошла к окошку, отстранила Ванечку, подняла техпаспорт и взяла ручку. Села на ящик и перелистала техпаспорт. Физиономия в окошке оказалась на редкость симпатичной. Парень смотрел на меня не то удивленно, не то заинтересованно.
— Ух ты, какая… — протянул он.
Я улыбнулась ему. Так как он был смазливый, это оказалось легко.
— Иван, тащи сюда шампанское. Подойди к двери, — сказала я парню. — Только ты, и никто больше.
Ванечка подтащил тяжелый ящик к дверям. Я открыла дверь. Парень сразу же шагнул в ларек, взял ящик, глянул на меня как-то странно и вышел. Я захлопнула дверь и перевела дух. Бандюки утихомирили своего бешеного, погрузились в тачку и отъехали.
— Я просто не мог найти фамилию, — оправдывался Ванечка. — Я техпаспорта в руках не держал, что ты хочешь…
— Помолчи… — попросила я его. Меня трясло.
Утром пришлось объясняться с Сашей и Сергеем, когда они приехали за выручкой.
— Да у них пистолет был, — говорил Ванечка, убеждая хозяина, что мы ни в чем не виноваты.
— Ну и что? Ларек ведь закрыт? — логика Сергея была железной.
— Как это что?
— Ну так. Легли бы на пол, да и все. Что он внутрь стрелять будет, что ли? Зачем? До выручки и товара он ведь все равно не доберется.
Я с сожалением посмотрела на Сергея. Спорить, как всегда, бесполезно. Ты начальник, я дурак… то есть, по-видимому, дура. Причем круглая.
Через пару дней Саша через «крышу» выяснил, что машина, данные которой я записала, не так давно продана неизвестным лицам.
— Их найдут? — спросила я Веронику.
— Не знаю, наверное.
Их нашли почти через месяц, когда я и думать забыла об этом случае. К ларьку вдруг подъехали две машины — голубенькая иномарка Саши и белый микроавтобус. Саша вошел в ларек, ткнул пальцем за плечо.
— Принимай ящик шампанского! Запишешь, как подтоварку.
Парней было четверо. Двое занесли в ларек ящик «Спуманте», двое встали у двери. Того, что разговаривал тогда со мной и Ванечкой, среди них не было. Все четверо смотрели на меня с нескрываемой ненавистью, она была почти осязаема. Меня даже удивила сила этого чувства. И это из-за ящика шампанского! Да это я их должна ненавидеть! В этот момент я поняла, что передо мной настоящие отморозки, которые не остановятся ни перед чем. Может, они уже убили не одного человека. Сразу же озябнув от этих взглядов, я записала «подтоварку» в журнал. Саша строго наблюдал за этим. Убедившись, что все сделано, он кивком отпустил парней. Они медленно, напружиненно вышли, унося свою ненависть с собой. Больше я их не видела.
Вскоре после этого во всех Сашиных ларьках появились рации. Рация были установлены в офисе и в машине подтоварки, так что проблем со связью больше не было. В случае непредвиденной ситуации стоило лишь связаться с диспетчером и попросить вызвать милицию или «скорую», как диспетчер делала это без лишних вопросов.
В это лето мне пришлось пережить еще один неприятный случай.
Обычно витрины в ларьках завешивались шторками — и глазу приятно, и продавцов не видно. Витрина в нашем ларьке отличалась оригинальностью — позади товара стояли два больших, тяжелых зеркала. Их толщина достигала, наверное, сантиметра. Они были установлены в специальных пазах немного под наклоном. Эти зеркала приносили мне немало неудобств: их было трудно передвигать, а об острые края я постоянно резала пальцы.