Крысоlоvе
Шрифт:
Она никак не представилась, молчаливым кивком пригласила его в кухню.
Он вошел – сел на табурет.
Как начинать разговор – было непонятно. Виктор ждал ее вопросов, настроен был отвечать на них агрессивно, цепляться к каждому сказанному ей слову. А она молчала. Смотрела на него равнодушно, не торопила.
– Может быть, чаю?
Это не она предложила – это Виктор сам попросил.
– Вы уверены? – она переспросила. Голос был мягкий, низкий и совершенно равнодушный, будто без интонаций.
Зажгла огонь на плите, поставила чайник. Чайник был медный, пузатый,
Он решил молчать и ждать, когда будет готов чай и когда она сама наконец-то созреет спросить – о цели его визита.
Чайник засвистел, она выключила газ, достала с полки стеклянный френч-пресс, ошпарила его, засыпала две ложки крупного чайного листа, обернулась к Виктору:
– Сахар, лимон, мята, черная смородина?
– И то и другое,– Виктор почему-то развеселился. Ему вдруг показалось удивительно уютной эта кухня и эта женщина, будто он пришел в гости к старинной знакомой, и сейчас они будут пить чай и сплетничать. Ну или просто болтать.
Она добавила во френч-пресс каких-то сухих листьев, толстый ломтик лимона, сахар, залила кипятком.
На круглом столе вдруг оказались розетки с различными вареньями, большое блюдо с крохотными слойками. Слойки были еще теплые, присыпанные сахарной пудрой.
Будто она ждала его. Чай пили из тонких стеклянных стаканов, в подстаканниках. Аромат этого чая был упоителен.
– Может быть, коньяку? – это уже она спросила.
– Нет, спасибо.
– Хорошо, тогда кедровки. Она поставила на стол маленький графинчик с темно-коричневой непрозрачной жидкостью.
И два широких бокала.
Прежде чем сделать глоток, он долго крутил бокал в руке, принюхивался к темной ароматной жидкости, пахло таежным лесом, зрелыми орехами, чуть кофейной горечью и немного дождем. Виктор посмотрел бокал на просвет – потом посмотрел на женщину, сквозь стекло бокала.
Обыкновенная, самая обыкновенная. Никакая.
Вылил каплю настойки в чай, сделал глоток, и все, пропал.
То есть, вот сейчас утром – он пытался восстановить ход событий. От этого глотка чая – до постели. И не мог. Нет, не напился. Кроме одного глотка крепкого чая, сдобренного крепким алкоголем – он и не успел.
Только утром он вспомнил – зачем пришел к этой женщине, о которой он так ничего и не узнал, даже настоящего имени.
– В больнице?! – переспросила она.– В какой больнице?!
– Сейчас уже в городе,– сказал Виктор.– До этого в областной валялся, пока перевезти не разрешали.
Она встала с постели – и как-то сразу оказалась одетой и немного чужой.
– Поехали!
XX
В качестве эпиграфа:
Замка не взломав,Ковра не закапав —В богатых домах,Что первое? запах.Предельный,Марина Цветаева. Крысолов
До больницы в такси ехали молча, она не проронила ни слова, не охала, не выпытывала подробностей, удовлетворившись его словами про автомобильную аварию.
У Сергея они застали и майора Коломейчука. Майор пришел сообщить, что дело закрыто, бубнил что-то невнятное, насколько Виктор понял – все решили списать на Макса. «Мертвые сраму не имут» – Максиму уже все равно, а милиции так и проще.
Нашлись даже какие-то свидетели, подтвердившие, что видели у него прежде пистолет, правда, вот марку его никто точно назвать не мог. Выдавив эту информацию, Коломейчук пообещал Сергею мелкие неприятности в связи с тем, что автомобиль, попавший в аварию, все же принадлежал ему, хоть за рулем и находился другой человек, после чего пожелал скорейшего выздоровления и откланялся.
Сергей им рад не был. Он будто почувствовал, что Виктор и Ася не просто приехали вместе – навестить его, а что они вообще теперь – вместе.
Поглядывал на них искоса – и будто даже принюхивался.
Перед тем как начать разговор Виктор вдруг с ужасом вспомнил, что сообщил ей только о Сергее, но про Николая и Макса ей необходимо было рассказать.
«А вдруг она заплачет?» – и непонятно было, что его больше тревожит – ее горе или собственная ревность к ее покойникам.
Нет, она не заплакала. Выслушала Сергея молча, взяла у него из рук сигарету, сделала пару коротких быстрых затяжек – вернула.
– Вот так-то, девочка! Все твои бывшие того, фьюить! Оставили тебя.
Она передернула плечами. Тихо, но твердо сказала:
– Сереж, не надо так.
Вынула из сумки три апельсина, положила на тумбочку. Дома Виктор и не заметил, когда она успела их прихватить. Любая еда из ее рук появлялась совершенно неожиданно и безо всяких хлопот.
– Витя, выйди-ка! – попросил вдруг Сергей.
Виктор вышел за дверь, решив, что Сергей хочет побеседовать с Асей без него, но он почему-то вышел вслед.
– Это я с тобой хочу поговорить,– объяснил.– С ней уже не о чем.
– Ну?
– Да что «ну»?! Я и так вижу, ты с ней спал. Ты, дружок, поберегись. Вряд ли она тебе по зубам.
– Я ее есть не собираюсь,– огрызнулся Виктор. Разговор был ему неприятен. Если Сергей сейчас снова начнет говорить про Асю гадости, то по зубам скорее всего достанется ему.
– Она изменилась. Очень. Я просто вижу, что это уже не моя женщина,– объяснил Сергей.– Ты что, сам не замечаешь, она на тебя становится похожа, как щенок у хороших хозяев. Спокойная такая, тихая, молчит. Мне аж страшно.