Крысоlоvе

Пунш Ева

Голос у Аси стал другим – звонким, металлическим каким-то.

– Знаешь, есть три вещи, которые идеально ложатся в руку – член, бутылка и пистолет. И слова она говорила – будто чужие. Виктор только повторял:

– Откуда?! Чье?!

– Мое,– сказала Ася – и зевнула сладко и широко.–

Я тебе говорила – не надо было трогать, что вообще за дурная привычка, лазать по чужим вещам, без спроса. Некрасиво это, Витенька.

Витенькой она его раньше не называла. Уменьшительно-ласкательное прозвучало совсем неласково.

Пистолет действительно идеально лег в Асину руку.

– Я тебе сейчас все объясню,– пообещала она Виктору.

И Виктор понял, что никакого «потом» у них уже не будет. Она сейчас все объяснит, все расскажет и на этом все закончится.

**/**/2008 lina write:

это похоже на зубную боль – томительную, ежеминутную, бесконечную, которую можно заболтать, запить, залечить, и снова мелко взвыть, потому что она никуда не делась, только выдохнешь, она возвращается.

очень похоже – только анальгин не помогает.

подруга мне говорила:

– зачем же ты пьешь анальгин, когда надо идти и рвать?!

я иду и рву, он рвет, она рвет, меня рвет.

это похоже на тошноту, да.

когда постоянно-постоянно в горле комок, и ты не можешь, боишься – глубоко вздохнуть, сказать хоть слово – боишься, каждое слово может оказаться лишним в твоем рту.

это похоже на похмелье, на пмс, на кучу всяких других смешных, глупых и злых болезней

похоже на выход из-под наркоза – когда белоснежный кафель

операционной разбивается на миллионы разноцветных квадратиков, и тебя начинает кружить какими-то изломанными коридорами «компьютерной заставки».

это похоже на голод, на ночной кошмар, на первую утреннюю сигарету, которая еще невкусная, но обязательная, после которой станет вкусным кофе – и вторая сигарета.

это похоже на вымученный оргазм, пятый, шестой, седьмой за день, когда уже не хочется, но остановиться невозможно – и только бы поскорее все закончилось, любыми усилиями.

это похоже на карусель, оператор которой запил и ушел, а тебя крутит и крутит, и ржавые цепи скрипят и все вот-вот рухнет, да и пускай рухнет, лишь бы как-то остановиться.

это похоже на то, когда ты тонешь, когда каяк переворачивается о невидимый камень, и течение несет, и ты помнишь, что нельзя выпускать весло, держишься под водой за это бесполезное весло, забыв, что надо отстегнуть «юбку», вытащить ноги, вытащить себя саму – хоть за волосы, как барон мюнхгаузен, помнишь только про весло – и тонешь, тонешь, и тебя несет по камням, главное – весло в руках, остальное – наплевать.

это похоже на то, как ты залезла на крышу шестнадцатиэтажки – вдребезги пьяная, изо всех сил держишься за ограждения, но тебе все время кажется.

кажется, что ты падаешь – и всё.

ты стоишь на месте, а тебе все равно – кажется, и по позвоночнику течет ледяная струйка, и ты все крепче зажмуриваешь глаза.

заберите меня отсюда!

я больше не могу быть одна.