Крысоlоvе

Пунш Ева

На завтрак были теплые сдобные плюшки с корицей и орехами, мед, крепкий красноватый чай с черным ромом, яйца-пашот, поданные на обжаренной ветчине с легким горчичным соусом, салатные листья, заправленные песто, и свежевыжатый грейпфрутовый сок с долькой лайма.

Он съел все, не вылезая из постели, и понял, что сейчас снова уснет, но она вдруг пришла к нему – и уже о снах не было и речи.

Он первый раз в жизни с сожалением подумал о том, что не курит, с каким

наслаждением сейчас он закурил бы с ней, лежа в постели. Вместо этого ему только осталось допить остывший кофе и спросить еще раз:

– Так все-таки, как же тебя зовут?

– Знаешь старинную эстонскую легенду – про строительство церкви Святого Олафа?

– Нет, а при чем тут Олаф? – он был совсем сбит с толку.

– В XIII веке ревельские купцы решили построить самый высокий церковный шпиль, чтобы он служил маяком для мореплавателей, привлекал к ним торговцев и путешественников, только они долго не могли уговорить местных зодчих взяться за это дело, пока не пришел к ним таинственный незнакомец и сказал...

Он усмехнулся:

– Таинственный незнакомец, у которого один глаз был кривой, а чулки на ногах разного цвета, пришел в Ревель и сказал: «Я избавлю город от крыс!»

Она вздрогнула и посмотрела на него внимательно.

– Нет, хотя ты прав, многие средневековые легенды начинаются одинаково. Но этот незнакомец не был кривым или в разноцветных чулках, он не был чужеземцем, просто он был мрачен и молчалив и запросил слишком много денег.

– И что?

– Горожане усиленно торговались, но он не сбивал цену, а в конце концов заявил, что будет работать бесплатно, если они смогут узнать его имя.

– Ну а дальше?

– И церковь была построена, и шпиль воздвигнут, а имя таинственного строителя так и оставалось неизвестным в городе, он был мрачен и нелюдим и не завел себе друзей. И вот когда осталось лишь воздвигнуть крест на верхушку церкви, горожанам удалось проследить – чей домик навещает их безымянный строитель. Они подошли к домику и услышали, как женщина поет песенку младенцу в люльке: «Спи, малютка, скоро твой папа Олев придет и принесет столько золота, что мы сможем купить луну».

И в этот день Олев ставил крест на шпиль, но крест ставился криво, и снизу ему крикнули:

– Эй, Олев! Правее-правее! Нет, теперь левее надо! Неровно ставишь!

Ну сам понимаешь, никто не любит, когда ему под руку говорят – левее, правее, а тут еще и имя рассекретили – тогда он взял и прыгнул.

– Как прыгнул?!

– В самый низ, разбился о камни и умер, а изо рта его выползла змея и лягушка.

Он посмотрел на нее подозрительно:

– Ты к чему все это рассказываешь? Она ответила отвлеченно:

– Мне всегда казалось, что проститутки прикрываются всегда чужими именами, берут себе псевдонимы или клички, потому что если

раскрыть ее настоящее имя, то она должна будет работать бесплатно. Разве можно брать деньги с того, кто в постели зовет тебя по имени?

Он расхохотался:

– Ты с меня денег хочешь взять?!

Она посмеялась вместе с ним, но потом сказала серьезно: можешь звать меня – как тебе угодно, любым именем.

– Каким? – все допытывался он: Ася, Лина, Алина...?

– Зови меня Кассандра.

– Как-как?!!! Виктор был изумлен – какая-такая Кассандра.

– Ну не хочешь Кассандрой – зови Васей. Имен много, а я одна.

Да, имен у нее было много. То, что ее звали еще и Алиной, Виктору рассказал Трофимыч, пожилой инструктор по стрельбе. «Справная девка,– сказал он про нее,– рука не дрожит, глаз злой, спину держит».

Виктор пришел вчера сюда – к этой женщине – обвинять ее в трех убийствах, он был уверен, что так или иначе она замешана во все эти истории: Николай, Макс и Сергей, который, конечно, не умер, но некоторое время был при смерти, так что вполне это можно приравнивать к покушению на убийство.

Он быстро нашел ее улицу и дом, но почему-то не пошел сразу в квартиру, а остался во дворе, неизвестно чего поджидая, потом он увидел, как она вышла гулять с собакой.

Точнее, он сразу признал собаку – Андалузского Трактирного Крысолова, а женщину и вовсе не приметил. Она действительно была – никакая. Совсем.

Виктор следил за ней – и не понимал, не верил, что это она вызывала какие-то роковые страсти и спровоцировала череду смертей. Ничего рокового. Ничего необычного. Она была просто – никакая.

Еще через четверть часа после того, как она вернулась к себе в квартиру, он поднялся на последний этаж и позвонил в дверь.

А еще через четверть часа – он оказался в ее постели, где провел всю ночь и еще половину дня и выбраться откуда у него не было ни сил, ни желания.

– Ты знаешь – Лину?

– Да, я читал твои дневники.

– А кто тебе сказал, что Лина – это я? Стоп. Я сама догадаюсь. Это мог сделать только один человек. Потому что эти дневники я стала вести – только из-за него. Сергей?

– Да.

– А где он сейчас?

– Он в больнице, – сказал Виктор неожиданно жестко. – Мягкие волны, на которых они качались, – неожиданно заштормили его.

Он вспомнил, что должен подозревать эту женщину в убийстве. Он и подозревал.

Тетка, обычная такая тетка лет тридцати, в джинсах и безрукавке. Открыла ему дверь, не спросив – «кто там?», вообще ничего не спросив, впустила в квартиру, молча выслушала, как он отрапортовался:

«Здравствуйте! Меня Виктор зовут. Надо поговорить».