Коты Синдзюку
Шрифт:
— Вам не холодно? — спросил я.
Господин Гранат с нарочитой развязностью ответил:
— Внутри все горит, поэтому не холодно!
А его спутник, шутливо подмигнув, добавил:
— Огонь внутри не дает замерзнуть!
Я ждал ровно столько, сколько нужно было, чтобы не заскучать, когда пришла Юмэ. На ней снова была косуха.
— Простите, что заставила ждать.
— Все в порядке. Я встретил господина Граната, — улыбнулся я, окинув Юмэ теплым взглядом.
Мы пошли вдоль забора, затем вошли на территорию руин
Еще до того, как Юмэ открыла дверь, послышался целый гомон голосов! Коты нас явно ждали. В свете фонарика их глаза сияли, словно топазы, аквамарины, раскаленные медные проволоки или болотные огоньки. Каждый мерцал особым светом.
Юмэ зажгла лампу, выключила фонарик. Она достала из кладовки миски и расставила их между котами. Я запустил руку в пакет с кормом и стал раскладывать его по мискам. Здесь были Мамэтаро и Ёсиро, рыжий Дайдзиро сновал у моих ног. Тото и Коко, прижавшись головами, принялись есть только что полученный корм. В свете комнаты показалась и беременная Муку: словно волоча за собой свой большой живот, она приблизилась к миске, то и дело бросая на меня настороженные взгляды.
Убедившись, что все кошки накормлены, Юмэ снова расставила стулья у окна. Внизу простирался Млечный Путь, подсвеченный огнями Золотой улицы, и ночной пейзаж Синдзюку снова поражал своей красотой.
— Извините, что побеспокоила вас…
— Что ты, я ведь сам хотел прийти. Рад, что ты позвала меня.
— Правда? — Юмэ слегка улыбнулась. — Тогда я тоже рада.
И хотя она сказала это, сегодня на ее лице не было той светлой улыбки, которую я запомнил в турецком ресторане. Дело было не в полумраке, а в том, что тень, прежде окружавшая ее, теперь словно сгустилась.
— Так о… о чем ты хотела поговорить?
— Я хотела… кхм… об этом месте.
Тото и Коко, наевшись, подошли поближе и потерлись о наши ноги. Мы протянули руки, и они, мурлыча, прижались к нам.
— Говорят, — продолжила она, — что скоро начнется снос этого отеля.
— Что? Ты хотела поговорить со мной именно об этом?
Видимо, для Юмэ эта новость была очень серьезной, поэтому я, поддерживая ее, тяжело вздохнул. Она пристально посмотрела на меня левым глазом.
— Что же делать?..
— Да, я понимаю, что это печальная новость, но… — После паузы я сказал прямо: — Ничего не поделаешь ведь, правда?
— Верно. Ничего не поделаешь.
— Строительные работы не остановить.
— Но если этого места не станет, кто-то просто не выживет… — в голосе Юмэ слышалась паника.
— Например?
— Дети Муку. Те, что скоро родятся.
— Хм… — Я окинул кошку задумчивым взглядом.
— И еще Бати. Она уже довольна старая…
Подперев щеку рукой, Юмэ продолжила:
— Как же быть?
Я скрестил руки и задал мучивший
— Но… Юмэ-тян, кто рассказал тебе о сносе? Те трое в костюмах, что приходили раньше?
— Нет…
Кошки хором потребовали добавки. Юмэ, не ответив, поднялась и пошла за кормом.
Она ведь так и не дала мне свой номер… Эта мысль снова больно кольнула сердце. Я молча помог ей раздать корм, обдумывая, что сказать дальше. Вернувшись к окну, я какое-то время смотрел на городские огни, а потом произнес:
— Есть вещи, которые мы не можем изменить, Юмэ-тян.
— Да, я понимаю, — коротко выдохнула она.
— Мои глаза видят иначе. Из-за этого общество закрыло передо мной большинство дверей. Это тоже было чем-то, что я не мог изменить.
— Верно. Как и то, что меня бросили родители.
Мне показалось, что черный дым поднялся вдоль ее позвоночника. В опыте Юмэ было слишком многое, что отделяло нас друг от друга. Я тут же пожалел о сказанном, но, словно пытаясь утешить меня, Юмэ бодро заговорила:
— Наверное, поэтому я и начала писать стихи.
Я не сразу смог ответить, но кивнул:
— Да. Наверняка, это так.
И вспомнив, тут же добавил:
— Знаешь, когда ты читаешь свои стихи, мне снятся сны.
— Что? Вы не шутите?
— Недавно ты читала мне о Коко. В ту ночь мне приснилось, что я им стал. Его глазами видел одуванчик, бабочку, падающую звезду.
— Правда? — тут же загорелись ее глаза. Юмэ выпрямилась, сложила ладони перед собой.
— Правда, — кивнул я уверенно. — Вот поэтому, наверное, ты и Юмэ-тян [71] .
71
Юмэ в переводе с японского означает «сон».
— Я так рада! — заулыбалась она еще ярче.
Повторяя имя Коко, я, должно быть, заставил кота подумать, что зову его. Он подошел, потерся о Юмэ и сел рядом, глядя на меня глазами, полными ночного света.
— Коко, однажды мне приснилось, что я стал тобой, — сообщил я коту.
Я погладил его, и в ответ раздалось тихое «мяу».
— Можно я сегодня тоже почитаю? — спросила Юмэ тихо.
— Конечно. Я очень ждал этого, но…
— Но?
— Я тоже кое-что написал. Сам. Той ручкой, что ты мне подарила. Может, будем читать по очереди?
— Ох… — Юмэ на миг даже перестала дышать от волнения. — Вы написали ею стихи?
— Да. И пишет она просто превосходно.
Юмэ сложила ладони и приложила их ко лбу. На ее лицо вернулась мягкость. Мы достали блокноты. Кошки, решив, что сейчас будет новая порция еды, снова запели хором, но Юмэ с блокнотом в руках встала у окна.
— Будешь читать стоя?
— Раз уж мы будем читать по очереди, то давайте так.
— Хорошо, — согласился я. — Но это требует определенной смелости.