Коснуться души
Шрифт:
Он не состоял из костей, хотя и знал, что у него череп вместо головы, и не был человеком, хотя точно знал, что он мужского пола.
Я никогда не ожидал, что Маюми будет такой странной.
Он никогда не ожидал, что будет сидеть в её доме, беседовать с ней или учиться играть в человеческую игру. Он был уверен, что это странно, и, если бы кто-то из их видов вошел в дверь и увидел их, оба были бы в замешательстве.
Однако Фавн чувствовал радость, трепещущую вокруг сердца, от того, что он это делает.
Она снова объяснила правила игры после того,
Они были такими маленькими, словно человек держал горошину на ладони. Ему потребовалось время, чтобы научиться трясти их в руке, чтобы перемешать.
Слишком сильное сжатие означало, что он не может их нормально встряхнуть, а слишком слабое — что Маюми приходилось ползать на четвереньках, чтобы поймать их, когда они выскальзывали сквозь щели его сжатого кулака. Первые пару раз он также бросил их на доску слишком сильно, и они отскочили прочь.
Фавну приходилось бороться за усвоение новой информации, одновременно управляя своим нечеловеческим телом для чего-то, созданного под её размер, и контролировать свою чрезмерную силу.
К тому времени, как им удалось сыграть целую партию без того, чтобы он что-то уронил, снег снаружи забарабанил в окна. Метель разыгралась в полную силу, и звук был высоким, пронзительным и отвлекающим для его чувствительного слуха.
Ветер свистел и выл, как свирепое существо, и даже он чувствовал, что температура в доме значительно упала. В конце концов Маюми подтащила стол ближе к камину, ища тепла после того, как подбросила в него дров. Фавн колебался, стоит ли подходить ближе, чем он уже был, но подчинился без жалоб ради неё.
Я мог бы согреть её лучше любого огня. Он быстро отбросил эту мысль.
Хотя Маюми пустила его в свой дом, ища какого-то общения с ним, он сомневался, что она когда-либо захочет забраться к нему на колени, чтобы Фавн укрыл её в своих объятиях.
Но он искренне хотел бы этого.
В данный момент Фавн был сдержан и почти… пуглив, просто потому что понятия не имел, как всё сложится между ними. То, что они делали сейчас, было больше, чем он когда-либо надеялся получить.
Когда ему удалось выиграть свою первую партию в нарды, его сферы вспыхнули ярко-желтым, на этот раз от восторга.
— Вот так, — тихо усмехнулся он. — Я победил тебя. Наконец-то.
— Новичкам везет, — быстро парировала она со смешком, заставив его почувствовать, что его победа совершенно обесценена.
Фавн издал рычащий выдох, что, казалось, только усилило её веселье. Он-то думал, что выиграл благодаря мастерству, а не «удаче новичка».
Её желудок решил напомнить им, что она давно ничего не ела. В какой-то момент она достала противень из печи, но не стала есть коричневую, бугристую еду, заявив, что она слишком горячая.
— Дай мне немного времени, — сказала она, опираясь руками о край стола, чтобы встать. — Я приготовлю себе ужин, и тогда мы сможем сыграть серьезно, раз уж ты освоился.
Фавн, которому нечего было делать в этом доме, куда он явно не вписывался по габаритам, кивнул и посмотрел на игру. Он смотрел на неё,
Он потерялся и был загипнотизирован мерцающими языками пламени, танцующими перед его сферами и обдающими его мягким жаром.
Тяжесть, глубокое бремя начало оседать в его груди, заставляя сердце биться чаще. В ушах зазвенело, звуки вокруг приглушились. Его мех даже вздыбился, когда кожа напряглась, а беспокойство пробежало по позвоночнику. Через мгновение его сферы стали белыми.
Как бы огонь ни беспокоил его, он находил почти невозможным отвести взгляд.
Огонь был горячим. И Фавн знал, что он обжигает.
Он не осознавал, что его дыхание стало сдавленным, пока Маюми не напугала его, снова сев перед ним. Её внезапное появление застало его врасплох, заставив поперхнуться паническим вздохом.
К счастью, она не заметила перемены в его поведении, запихивая в рот какую-то белую, воздушную субстанцию. Он подумал, что это может быть картофельное пюре. Он знал, что на тарелке есть морковь, просто потому что она была целой, но не мог назвать другие овощи. Всё дымилось, словно она их сварила. Она также взяла кусок хлеба и макнула его в какой-то сладкий, возможно, ягодный соус, которым полила всё сверху.
— Кажется, это много еды для одного человека, — прокомментировал он, заметив, что её тарелка довольно полна.
Она запихивала еду в рот, неряшливо облизывая губы и причмокивая. Он был дико очарован тем, как она это делает, этим милым, коротким язычком, мелькающим наружу. Ему было интересно, каково это на ощупь, мягче или тверже его собственного, ведь он казался короче и толще.
— Я голодна, — ответила она с набитым ртом. — И это пустяки. Видел бы ты, сколько я ела в крепости. Все обычно смеялись над тем, сколько я ем, но я никогда не набирала вес, кроме мышц.
Он не понимал, почему кто-то дразнит другого за хороший аппетит, особенно учитывая, что он завидовал способности людей чувствовать сытость. Даже сейчас его желудок издал крошечное урчание, всегда пустой и никогда не удовлетворенный, сколько бы он ни сожрал. Он уже начал терять надежду насытить его.
— Ты спрашивала меня, чем Сумеречные Странники отличаются от Демонов и всего остального живого, — небрежно начал Фавн. — Одно из отличий в том, что наши желудки никогда не наполняются, и мы усваиваем пищу, какой бы большой она ни была, как только съедаем её.
Её красивые темные глаза поднялись от тарелки к нему, и она замерла.
— Другое отличие в том, что, хотя у нас есть сердце, желудок и легкие, они состоят не из тех же мышц, что у всех остальных существ, — он положил руки на колени и проигнорировал её ошеломленное выражение лица. — Мы можем истекать кровью, но, если проткнуть любой орган внутри нашего тела, мы перестроимся вокруг раны или оружия, чтобы продолжить нормальное функционирование. Наши внутренности мягкие, податливые, что делает почти невозможным остановить нас. В то время как снаружи мы гораздо тверже, и нас труднее пробить. Атака, которая нанесла бы глубокий порез Демону, заденет лишь поверхность нашего тела. Нам всё же можно навредить: мы замедляемся, а потеря крови вызывает головокружение, но мы никогда не перестанем двигаться.