Коснуться души

Рейн Опал

Она предлагала ему молоток, но он сказал, что сомневается, что тот ему понадобится. Теперь она понимала почему.

Он нажал большим пальцем на шляпку гвоздя и просто вдавил его, пока тот не вошел заподлицо. Он взял другой гвоздь и повторил то же самое с той же доской.

Последние несколько минут Фавн чинил потолок, пострадавший от времени. Она планировала заняться этим в будущем, используя стремянку, но было чертовски проще поручить это ему, раз уж он здесь.

Интересно, сможет ли он пролезть в узкое пространство

чердака и починить там тоже.

Дом требовал серьезного ремонта.

До того как отец умер, травма ноги мешала ему безопасно делать ремонт самому. За последние несколько лет дом начал ветшать.

Маюми уже выполнила часть списка по ремонту. Она починила крышу сразу по приезде из-за многочисленных протечек, заменила разбитые окна, починила разваливающиеся жалюзи и скрипучую входную дверь.

Многое из оставшегося требовало либо двух человек, либо кого-то высокого.

Поскольку Фавн закончил с этой секцией, он перешел к другой доске, которая начинала отходить. Он подтолкнул её вверх, а затем протянул руку к ней.

Она дала ему горсть гвоздей, которые он зажал между клыками, и медленно принялся за работу, закрепляя доску.

Фавн не жаловался. В тот момент, когда она вышла на улицу, она повернула голову и обнаружила, что он уже не спит. Он полулежал, заложив руки за голову, скрестив ноги, и постукивал хвостом по земле.

Он сразу спросил, что она хочет, чтобы он сделал сегодня, создавая впечатление, что хочет быть полезным.

— Что это ты пьешь? — спросил он, внезапно завязав разговор, хотя до этого в основном молчал. — Я никогда раньше не чуял такого запаха.

— А, это? — Она показала кружку. — Мятный чай. Помогает проснуться.

Маюми не была жаворонком.

Чай был её основным предпочтением, кофе — на втором месте. Она могла броситься в снег, если он был доступен, а других ресурсов не было. В любое другое время года она бы сунула голову в воду и чуть не утопилась бы, чтобы проснуться.

Вчерашнее утро было сложнее.

Она пыталась пить чай, но он мало помог её похмельному и уставшему разуму. Бросок в снег тоже не особо помог. После того как она выманила его на поляну своей раной, а затем поговорила с ним, она не находила себе места. «Снотворное Марианны» подействовало позже, чем ей хотелось бы, и она выпила слишком много. Прошлой ночью она не повторила этой ошибки.

Маюми посмотрела в желтоватое содержимое своей кружки.

— Может… хочешь немного?

— Нет, — быстро ответил он, переходя на другое место. — Просто пахнет приятно. Вчера от тебя исходил ужасный запах, но я заметил, что такой бывает у людей, когда они нетвердо стоят на ногах.

Её спина напряглась в защитном жесте.

— Ты говоришь об алкоголе?

— Так вы это называете? — небрежно спросил он, вдавливая гвоздь. — Тогда да, алкоголь. Я не знаю, что это, но запах был неприятный.

— Удивлена, что ты вообще мог его учуять, учитывая, что я не пила ни капли с позапрошлой ночи и помылась утром.

Насколько

же хорош его нос? Маюми прикусила нижнюю губу. Интересно, что еще он может учуять.

Черт, Маюми едва чувствовала запах своего горячего чая, хотя он клубился прямо у неё под носом.

Сможет ли он учуять, если я возбуждена?

Более важный вопрос — заставит ли это его среагировать. Но наблюдать, как он неловко скрючился внутри её дома, было совсем не возбуждающе. Она чувствовала к нему только жалость. Вероятно, это напрягало его тело и причиняло боль.

Будет ли странно, если я предложу ему массаж потом? Идея запустить пальцы в его тело, желательно без рубашки, чтобы узнать, что под ней, казалась восхитительной. Она открыла рот, но губы лишь беззвучно шевельнулись; желание спросить вертелось на языке. Её нерешительность заставила её промолчать.

Как раз когда Фавн прижал большой палец к шляпке гвоздя, чтобы вогнать его, он замер.

— К твоему дому приближаются люди, — сказал он, спокойно надавливая.

Маюми чуть не поперхнулась глотком чая.

— Прошу прощения? Люди? — Она повернула голову в сторону входной двери. — Откуда ты знаешь?

— Я их слышу. — Он опустил руки и повернулся к ней. — Не могу разобрать слова, но они не ведут себя тихо.

Глаза Маюми расширились, когда она посмотрела на него, стоящего посреди её дома.

— Ну, тогда тебе нужно убираться. Они, вероятно, захотят войти.

— Слишком поздно. Они, скорее всего, увидят, как я выхожу. Они недалеко. — Он подошел ближе, чтобы отдать ей два оставшихся гвоздя, и ей пришлось задрать голову, чтобы посмотреть в его желтые сферы. — У тебя есть другой выход?

Одна сторона её лица сморщилась, прежде чем она запустила пальцы в волосы, чтобы почесать голову.

— Не совсем. Окна открываются не очень широко по очевидным причинам безопасности, а в люк на чердак ты изнутри не пролезешь, только снаружи. Ты слишком большой. — Она опустила руку и окинула его взглядом от костяной головы до похожих на лапы ступней. — Слушай, просто оставайся внутри. Я выясню, кто они и чего хотят, и спроважу их.

Фавн присел на корточки, оказавшись чуть выше её роста, затем отступил, чтобы пропустить её. Она сняла меховую куртку с вешалки у двери, чтобы надеть.

Когда она потянулась за поясом с оружием, то услышала приглушенный разговор приближающихся людей.

— Хочу, чтобы ты знала, — заявил Фавн, следуя за ней к двери на четвереньках, но оставаясь в более гуманоидной форме. — Если тебе будет грозить опасность, мне плевать, что они люди. Я убью их.

Маюми повернула голову через плечо и вскинула брови.

— Честно говоря, я бы предпочла, чтобы ты не убивал мой вид.

— А я бы предпочел, чтобы ты вообще не пострадала, неважно, кто или что меня спровоцировало. — Угроза прозвучала еще мрачнее из-за неестественного скрежета в его голосе.